Книга Спасенная Пришельцем, страница 54 – Аманда Майло

Дохрэйн был вынужден запретить Грэйс взаимодействовать с ними.

Как я понял, когда они приходили к ней, то ей нравилось поручать им трудные задачи.

Зато они не приставали к моей Кэлли.

Хотя постоянно просили проколоть карточку.

— До свидания, — пробормотал я в ответ на его восторженную благодарность.

Хобс стал выглядеть еще более взволнованным от этого резкого намека.

— Я заметил, что прошло уже два дня с тех пор, как ты проводил тренировку, поэтому мне стало интересно…

— Да. В следующий раз я с удовольствием причиню тебе боль.

Я очень вежливо закрыл дверь перед его носом. Кэлли лишь покачала головой. Но это относилось не ко мне… а к хобсу.

Я неторопливо подошел к ней.

— Мы одни.

Ее щеки порозовели, а на лице отразилось смущение.

— Ну и что?

— Ты можешь показать, как нужно танцевать.

На какую-то долю секунды ее глаза расширились, но затем она сощурила их и отвернулась.

— Не могу.

Она даже не оглянулась на меня. И я знал, что, когда Кэлли подходила к стене и по собственной воле брала боксерские перчатки, она пыталась избегать меня.

Избегать этой темы.

— Почему нет?

— Что хотел этот хобс? И мы будем сегодня боксировать?

Я с трудомсдержал улыбку.

— Сегодня мы будем танцевать.

— А я хочу боксировать.

— Лжешь. Ты хочешь танцевать.

Но ее это не позабавило.

— Замолчи!Прекрати упоминать танцы или я…

Кэлли до сих пор спрашивала у меня разрешения укусить, таким образом предупреждая о грядущем.

Но не в этот раз. В этот раз она укусила меня в наказание.

И я осознал, что испытывал двойственные чувства. Мне не понравился укус Кэлли, подаренный только из-за того, что я разозлил ее.

«Но я так обожал результат».

Какой бы он ни был. Впрочем, мне не нравилось чувствовать…

Кэлли погладила мою облаченную в костюм руку. А затем легонько сжала ее, прежде чем крепче стиснуть зубы… Кэлли знала, что из-за этого я практически лишался рассудка. Гррр!И я сразу ощутил облегчение. Это было не наказание, Кэлли пыталась меня отвлечь, и у нее почти получилось.

Пока она сжимала в зубах мою рубашку, восхитительно пощипывая кожу, я вспомнил слова, под которые она любила танцевать.

Те, под которые она танцевала с наибольшей страстью.

Когда я начал напевать, то завладел всем ее вниманием.

Она выпустила изо рта мою рубашку, когда я издал низкий гул носом, аккомпанируя словам.

Но я тут же замолчал, когда увидел ее глаза.

Они были мокрыми.

— Кэлли?

— Это моя песня, — заявила она срывающимся голосом. — Я так и не нашла здесь того, что могло бы создать музыку. Это ты.

Я старался игнорировать неловкость, но, кажется, мои рога покраснели.

— Я… пытался произнести слова, которые сумели бы заставить тебя танцевать. Я не слышу каждое, но, вроде, помню их достаточно хорошо, чтобы повторить.

На ее лице больше не было никаких признаков раздражения.

— И, — продолжил я, внимательно наблюдая за выражением ее лица, — я надеюсь, что мое усилие довольно сносное, чтобы мы смогли станцевать. Вместе. Я хочу, чтобы ты научила меня.

На мгновение мне показалось, что она отвергнет мое предложение. Ее взгляд сначала остановился на одном моем ухе, потом на другом, а затем она одарила меня улыбкой.

— Слабослышащему человеку очень трудно петь, не говоря уже о танце, потому что он не может определить ритм.

— Хорошо, что я преуспеваю в решении сложных задач.

Ее улыбка стала шире, а в глазах вновь появились слезы.