Книга Опальная бывшая Тёмного наместника, страница 33 – Эмили Гунн

Лицемер! Сам-то точно недалеко от них ушел.

Ну-ну, пусть страшит и грозит карой своей… бесчестной. Мы-то знаем, что наверняка это запугивание обусловлено желанием набить себе цену. Не удивлюсь, если завтра же со всех мошенников города потребуют взятку во имя милости наместника.

Василиск стоял на невысоком, но широком как сцена, круглом помосте, водруженном посередине банкетного зала.

Весь такой расслабленный, вальяжный.

Позёр! – фыркнула я в душе.

А народ-то напрягся. Вон как казначей заёрзал на стуле, а мадам докторша принялась настолько натужно улыбаться, что боюсь, как бы не лопнула, брызнув в нас ядом. Точно тоже успела в чем-то накосячить.

Зато вот декан не промах. Он успокаивающе похлопал одной рукой по воздуху над столом, адресовав этот жест стряпчему. Тот сидел напротив декана и, несомненно, понял, что означает это: «Не суетись. И не таких умасливали».

А особа, что сидела по левую руку от казначея, нагнулась и, усмехаясь, шепнула что-то ему на ухо.

Стало тошно.

Вот что я тут делаю, а?

Сижу и слушаю, как один враль обвиняет других в их темных махинациях в надежде, что и ему чего-то там перепадет.

На меня Амтомас не смотрел. У него были задачи позанимательнее сейчас. Он полыхал своими черными опалами то в одного вельможу, то в другого, выжимая из них потаенные страхи. Приводил какие-то статистические данные, что поразили его при ознакомлении. И перемежал всё это приторными шуточками, от которых млели непосвященные дамы.

Когда же вербальная экзекуция, наконец, приблизилась к завершению, Маскхер склонился ко мне и еле слышно сказал:

- Надо будет что-то решать с твоими документами. Не нравится мне всё это.

- Не волнуйся. Мне думается, что это был такой подленький ход, чтоб лишить гостей аппетита и сэкономить на угощениях, - тихо поделилась я.

Но то я. А вот вервольф был чересчур громким! Он едва не подавился куском ветчины и в голос расхохотался.

О-Оу! На нас обернулись. Если не все, то половина зала как минимум. Включая самого наместника.

Амтомас, уже покидавший свою импровизированную сцену, притормозил. И медленно начал оборачиваться на нас.

Будто время остановилось. Я перестала слышать чужой галдеж и звон приборов. Только сердце грохотало о рёбра, угрожая пробить их упорством. Ведь я никак не могла унять этот непослушный орган!

«На нас просто посмотрит наше прошлое. Только и всего, - пыталась уболтать я его. – Мазнет взглядом и отвер…»

Не отвернулся. Амтомас направил на нас с Максхером свой прожигающий до внутренностей взор, в котором загорелась холодная угроза, и замер. В нем вспыхнула продавливающая сила и… удивление.

Я же застыла, не в силах сделать вдох. И, кажется, даже сердце моё беспутное притихло, стуча через раз.

Секунда. Две… Глаза в глаза. Растерянность, ненастье, ярость… Презрение и… Лёд.

Тунлисс перевёл глаза на Масхера, окинул его изучающим взглядом, сощурился. Затем скользнул ко мне и, пренебрежительно усмехнувшись, отвёл его. Словно неприязнь мешала ему и дальше видеть столь неприметных личностей.

Что ж. Можно выдыхать. Наверное. Но лёгкие будто забыли, как это делать. И каждый вдох теперь давался с трудом.

- Успокойся, - шепнул мне Максхер. – Тунлисс не стал заморачиваться. Вряд ли и после найдет время на такой мелкий инцидент. Скорее всего, всё забудется.