Книга Ороро, страница 81 – Таша Янсу

– Давай помогу.

Ороро сверкнул на него чернущими глазами. Быстро подобрал бинты и засопел:

– Я сам могу.

– Я знаю. Но у нас впереди много дел, а с моей помощью мы управимся быстрее.

Ингрэм решительно подошел к нему и уверенно отнял бинты. Быстро смотал, сложил отдельно. Достал из сундука новые, завернутые в бумагу.

– Чтобы рана не воспалилась, нужно использовать чистые бинты, – пояснил он.

– Да они же не грязные, – удивился Ороро.

И впрямь во все глаза глядел.

Ингрэм почесал затылок. Вымыл и вытер насухо руки, подозвал Ороро ближе к свету, к окну. Нескладный, неловкий, сильно выросший, тот чуть сутулился, крылья его беспокойно двигались. Ингрэм взялся за раненное, влажной тряпочкой вытер засохшую черную кровь и остатки вчерашней мази. Очистив рану, промокнул салфеткой, пропитанной специальной настойкой, дождался, пока высохнет, нанес новую порцию мази, накрыл куском чистой ткани, сложил крылья, как вчера, и привязал одно к другому так, чтобы салфетка не сдвинулась.

– Вечером сменим повязку, – сказал он.

Ороро настороженно кивнул. Ингрэм помог ему облачиться в одежду. Специальные прорези для крыльев держались на лямках-пуговицах. Ингрэм осторожно пропустил через них крылья, застегнул пуговички спереди, разгладил ткань. Ороро стоял неподвижно и едва дышал. Ингрэм задумчиво посмотрел на него, и в очередной раз его посетила мысль, как посерьезнел в последнее время тэйверенок. Сверлит глазами-бусинками, по лицу ничего понять нельзя, стоит тихо и не шелохнется. Снова как назло укоризненно прозвучали слова Юки в голове.

– Простиза вчерашнее, я перегнул палку, – начал Ингрэм, осторожно взяв его за руку.

Он даже не понял, когда принял решение – в момент раздумий, от которых разболелась голова, по дороге домой или только сейчас? Это было неважно, как и вещи, которые нельзя изменить. Ороро всегда будет дитем народа, который убил его семью.

Но кое-что изменить он может.

Да, Ороро уйдет в Нижний мир – но разве не для этого все затевалось? Да, он забудет о пустом человеке, который помог ему – но разве Ингрэм так старается для того, чтобы запомниться?

Ороро многому научился, в том числе просить прощения, благодарить и не смотреть на низшие народы свысока – то, что Ингрэм смог изменить в тэйвере. И это было важно. Важно – показать Ороро, насколько все может быть неоднозначно, и научить вещам, которые пригодятся ему, чтобы выжить в этом жестоком мире.

– Нет, это я виноват, – перебил Ороро и стиснул его пальцы до боли. – Лез, куда не следовало. Ингрэм, мне очень, очень жаль твою семью! Пожалуйста, не убегай больше в лес грустить один! Я же здесь, – еле слышно, с мольбой добавил он. Лицо его потемнело так, что стало черным, даже шея.

Ороро и впрямь сильно переживал и раскаивался, с удивлением понял Ингрэм, разглядывая свое отражение в его немигающих черных глазах.

– Хорошо, – прочистив горло, сказал он. – Спасибо за… за это.

Он осторожно высвободил руки. Замялся в нерешительности, вопросительно глядя и выискивая на лице Ороро подсказки и немного волнуясь, как бы глупо не вышло.

Это в человеческих обычаях было принято обниматься, а что там в тэйверских, Ингрэм не знал и был неприятно озадачен.

«Может, обнимать представителя низшего народа для них отвратительно?» – подумал он, помня о том, с какой щепетильностью тэйверенок отзывался о своем высшем народе и брезговал низшими. Ороро ластился лишь в минуты слабости, после какой беды (как вчера) или неудачи (в первые разы, когда Дверь не попадалась или попадала не та).