Книга Ороро, страница 72 – Таша Янсу

Прошли те времена, когда Ороро принимал его помощь как должное и злился, когда Ингрэм ему не подчинялся. Правда, и теперь злился, но по совсем другим причинам. Впрочем, это не отменяло того факта, что действия Ороро были продиктованы в первую очередь заботой о себе – тэйверенок был достаточно смышлен, чтобы понимать, что один пропадет, но, действительно, мог ли он, Ингрэм, когда-то подумать, что один из высшего народа будет так переживать за какого-то жалкого человечишку?

Но тут Ороро открыл рот и раздраженно выдал:

– Порой мне кажется, что ты специально бросаешься в опасности с головой. Совсем себя не бережешь, будто умереть скорее хочешь. Разве это нормально для живых существ? Немудрено, что ты ничего не увидел в той ловушке.

Чувство умиления и гордости разом исчезло, будто никогда и не было. Ингрэм чувствовал, что меняется в лице резко и бесповоротно. Слова Ороро зацепили и распахнули дверь в мрачном подвале памяти, куда он затолкал свою прошлую жизнь, чтобы забыть. Он попытался на чем-нибудь сосредоточиться. Руки дрожали, пока он собирал назад разобранную шкатулку своей матери со швейными принадлежностями. С поразительной ясностью он вдруг вспомнил, как однажды совсем юным мальчишкой зашивал серьезную рану Гета – тот порезался, когда вырезал для него деревянное оружие. Крови было много, от нее скользили и не слушались пальцы, Ингрэм отчаянно боялся, и руки ужасно тряслись, но Гет улыбался и подбадривал, будто бы не было ему ни капельки больно.

Ингрэм уронил нитки, куда-то затерялась иголка. Он в сердцах вскочил, заметался, не помня, где оставил меховую накидку. Другие мысли, другие воспоминания стремительно переполняли его разум. Все здесь – в доме – напоминало о них. Их призраки были всюду – в сундуке матери, в накидке отца, в окне, у которого любила сидеть по вечерам сестра и смотреть на Зелу и Зельду, в чердаке, кудаони с Гетом частенько забирались поглазеть в его умные книги, на звезды, да поиграть с инструментами, в посуде, столах, стульях – Ингрэм помнил, где и как была сделана или куплена каждая вещь в этом старом доме.

Лучше бы не помнил.

Воздух вдруг показался спертым, дышать стало трудно, глаза жгло от слез, которых не было.

– Если хочешь попасть в Нижний мир и найти сестру, – не своим голосом сказал он, быстро натягивая зимние сапоги, – подумай над моим предложением о метке призыва.

Увидел, что накидка отца валялась позади стула, на котором он сидел, но даже сделать шаг назад, вернуться и одеться не мог. Не хватало воздуха, не хватало сил. Он судорожно нащупал ручку двери, резко вцепился в нее, будто утопал.

– Один я справлюсь быстрее.

– Ингрэм, – встревоженно позвал Ороро. – Ты чего? Ты куда?

Ингрэм не ответил. Хлопнул дверью, проваливаясь из теплого дома в мерзлую ночь. Жадно хватая ртом воздух, добрел до калитки, оперся о нее, уставился в лес. Наконец, смог отдышаться. Водоворот воспоминаний швырял его разум от одного памятного момента к другому. Отчетливые, яркие, они представали перед мысленным взором, будто наяву. Ингрэм обреченно прикрыл глаза, сдаваясь, с силой прикусил нижнюю губу. Его затрясло. Он медленно опустился на колени, цепляясь онемевшими от холода пальцами за деревянные решетки калитки, вжался в нее лбом, бездумно уставился во тьму леса.