Книга Ороро, страница 6 – Таша Янсу

– Ты знаешь, что означает работа в команде? – спросил Ингрэм внушительным воспитательным тоном, который применял обычно для увещевания детей. – Каждый делает то, что у него получается лучше всего, ради общего дела.

– Я понимаю, – скуксился тэйверенок. Его хвост смущенно коснулся лодыжки Ингрэма, и тот, поначалу не поняв, что это, чуть не подпрыгнул от неожиданности. – Я не хочу оставаться здесь… один.

Он неуверенно посмотрел на Ингрэма, поджав губы.

«Тэйвер, который боится оставаться один, – мысленно поразился Ингрэм, прикладывая усилия, чтобы не расхохотаться. Ороро впился в него страшно серьезным взглядом, и темно-серые щеки его темнели все больше. – Великий потомок могучего народа боится… пх, только не смеяться, только не смеяться…»

Он старательно закашлялся.

– Я отлично ловлю рыбу, – почему-то уточнил тэйверенок. – Вот увидишь. Тебе лучше самому остаться здесь прибраться.

– Почему мне кажется, что ты просто не знаешь, что нужно делать? – фыркнул Ингрэм, окончательно расправившись со смехом.

– Я знаю! – рассердился Ороро. – Просто это… Ну, ты же сказал, что командная работа – это когда каждый делает то, что у него получается лучше!

– Шмак с тобой, идем, – пробормотал Ингрэм, понимая, что заставить тэйвера признаться в том, что он что-то не знает, так жетрудно, как перебороть его упрямство.

Он не удивился, обнаружив, что тэйверенок о рыбалке имеет точно такое же представление, как об уборке. Ороро с трудно скрываемым изумлением наблюдал за тем, как Ингрэм ставил сети. Смотрел во все глаза, как тот, сняв сапоги и закатав штанины, полез в воду и, стравливая потихоньку старую сеть с маленькими ячейками, найденную в пыльном чулане, зашагал вброд. Место было хорошо знакомое, рыба здесь всегда попадалась мелкая, как семечки, зато ее было много. Ингрэм на пробу подергал старую длинную рогатину, которую еще в незапамятные времена поставил брат для метки. Ловлей сетью обычно занимался именно он, пока Ингрэм на берегу баловался удочкой.

Ингрэм выбрался на берег, сорвал несколько пучков росшей там мыльной травы, в зарослях прутовницы наломал хороших прутьев – для будущих корзин, а для удилища удочки выбрал ветку росшей тут же серой бушки, из которой получались лучшие заготовки для работы по дереву. Обстругал ножом, подозвал таращившегося на него Ороро и принялся показывать и объяснять, что к чему. Затем поискал возле сгнившего бревна, служившего некогда сиденьем, красных червей и показал, как насаживать их на изогнутый крючок. Нетерпеливо переминаясь с ножки на ножку, Ороро восхищенно заглядывал ему в лицо, а потом – сосредоточенно сопел, послушно занимаясь ловлей на удочку.

Все же может быть милым, подумал Ингрэм, когда не корчит из себя всесильного потомка великого народа.

Всесильный потомок восторженно и совершенно несолидно взвизгнул, когда леса задергалась и натянулась.

– Что делать? Что мне делать?! – запаниковал он. Пришлось идти на выручку, а потом Ороро долго еще не хотел опускать свою добычу в общую корзину.

Обратно шли, нагруженные рыбой и прутьями. По дороге тэйверенок, взбудораженный рыбалкой, разговорился, и Ингрэм узнал, что он предпочитает морскую рыбу «с красным мясом, но шипастая большезубка все равно самая вкусная, хоть и черная», ягоды и грибы сгодятся, когда больше нечего есть, «но лучше и вкуснее всего – мясо», заявил Ороро, с тоской провожая взглядом улепетывающего упитанного фурфика.