Книга Ороро, страница 52 – Таша Янсу

– Но ты же только что пришел! – возмутился Ороро.

– Дела там совсем плохи, – кинув на него блуждающий взгляд, сказал Ингрэм. – Несколько человек умерло, зелья спасают от жара лишь на короткое время. Сейчас лишь треть деревни чувствует себя достаточно хорошо, чтобы ухаживать за больными.

– Может тогда и мне… – робко предложил было Ороро.

Ингрэм помотал головой.

– Ты еще слишком мал для этого.

– Но Анн говорит, что помогала матери во время войны, а ведь тогда ей было намного меньше, чем мне сейчас! Точнее, я тогда еще был совсем маленьким… но я же очень быстро расту! Я уже совсем большой, больше нее!

– Все дети больны, – перебил Ингрэм.

Он достал из большого старого сундука свои запасы для приготовления зелий. Однажды Ороро сунул туда нос и с удивлением обнаружил некоторые компоненты, которые можно было достать только на Востоке. Восток принадлежал шэйерам, и сестра часто сетовала на жадность их торговцев.

– Если болезнь перекинется на тебя, ты ослабнешь, и все увидят, что ты тэйвер. Это небезопасно.

– А тебе находиться там безопасно?! – взвился Ороро.

Ингрэм выглядел измотанным, под его глазами отчетливо прорисовались черные круги, но вместо того, чтобы отдохнуть, он снова шел в свою проклятую деревню, и Ороро вскипал от злости и беспокойства.

Ингрэм хмыкнул. Накинул теплый плащ, повесил сумку через плечо, вооружился, открыл дверь и, помявшись, сказал:

– Я останусь в деревне на два дня. Присматривай за домом. И попробуй еще раз наладить связь с рогаткой – тогда ты и сам мог бы поискать Дверь.

Ороро обиженно поджал губы и громко со злости захлопнул за ним дверь.

«Ну и ладно, – думал он, сердито ворочаясь в гнезде из одеял перед огнем. – И без тебя справлюсь. Не нужен ты мне, мерзкий старикашка!»

Утром он вяло уставился в окно, тихо ненавидя зиму и удивляясь, что радовался первому снегу. Этот шмаков снег и не подумывал останавливаться – падал себе крупнымимохнатыми хлопьями, устилал мир белым ковром, и в этом нескончаемом потоке тающего на ладони холода Ороро ощутил себя маленьким и беспомощным, как никогда.

Тишину в доме нарушал лишь треск огня да щелчки сухих поленьев. Ороро поежился. Неуверенно пошевелил крыльями, расправил, взмахнул, оторвался от пола, задел макушкой потолок, шарахнулся в сторону, задел крылом неубранный с завтрака стол и едва не сбил глиняную тарелку. Резко остановился и, не удержавшись, шлепнулся на задницу. Перевел дух. Не хватало еще разбить что-нибудь, Ингрэм разозлится.

Если вернется, с горечью подумал он. В деревне была Мэриэль, которая всегда его накормит, и Хорей, с которым они вечно шутят какими-то глупыми шутками, и добрая Юки, которая всегда улыбнется ему и поддержит, и… и Анн, которая слушается Ингрэма больше, чем собственного отца, и всегда у нее все получается, что бы она ни делала. Наверное, Ингрэму бы хотелось, чтобы и Ороро вел себя так же хорошо и умел все делать, но он не умел. Ингрэму пришлось многому его учить, многое от него терпеть, как ему, должно быть, все это надоело! И искать Двери каждый вечер! Немудрено, что он решил остаться в эту ночь в деревне!

«А что если Ингрэм вообще никогда-никогда не вернется?» – ужаснулся Ороро. Это что же… ему так и придется жить тут всю оставшуюся жизнь в компании коз и кур?!

Он стремглав кинулся к рогатке, зажмурился и попытался с ее помощью хоть что-нибудь ощутить. Пропыхтел с ней до вечера, то умоляя, то угрожая бросить в огонь к дровам, но тщетно.