Книга Ороро, страница 170 – Таша Янсу

– В рудниках я стал забывать прошлое, это было спасением, но ты по своей прихоти вырвал меня оттуда, не спросив, хочу ли я того, нужно ли мне это. Мне следовало воспользоваться шансом и убить тебя там, на твоем острове, исправить свою ошибку, но я этого не сделал. Да и не смог бы – вон как ты вымахал, – Ингрэм коротко натянуто улыбнулся.

Ороро с трудом сдерживался, молчал, стиснув кулаки и прикусив язык. Он все понимал, как и то, почему Ингрэм решил повременить с его убийством – подслушал их разговор с Мэриэль, – но получить этовот так в лицо оказалось больнее, чем он думал.

Если Ингрэм узнает о его целях, точно не станет сомневаться и решит прикончить.

– Я останусь, если это поможет тебе не терять рассудок и не убивать больше людей, но я не смогу быть тем, прежним Ингрэмом, которого ты искал, теперь, когда знаю о твоих преступлениях. Не жди от меня того, что я уже не смогу тебе дать.

– К-конечно, – выдавил Ороро. Слезы покатились горячими каплями по лицу, но он не смел ни утереть их, не шмыгнуть носом скопившуюся влагу, лишь отчаянно моргал. – Мне жаль, Ингрэм, я знал, что творил тогда, и что плохо это, и что со мной что-то не то, но я не мог иначе, я так боялся, что не сдержусь и нападу на тебя и жителей деревни! А после, с Анн…

Последнее, что она говорила, прежде чем случилось ужасное – предложила научить магии исцеления. Она всегда первой мирилась с ним и предлагала помощь, и вот как он с ней обошелся…

Слезы катились, как и сопли, пришлось таки шумно втянуть их носом и отвернуться перед шедшими навстречу прохожими. Он подошел и облокотился о стоявшую изгородь, уставился бездумно на буйно-цветущую лужайку. Опустил голову, посмотрел на носки сапог, вяло ковырнул ими землю. Он слышал, как Ингрэм подошел к нему, а потом сжал вдруг его плечо. Ороро, с силой кусая губы, изо всех сил старался справиться со слезами. Ингрэм не обвинял, но и утешать не спешил, но, по крайней мере, не ушел, оставив его одного. Ороро зажмурился до боли, мало веря, но отчаянно надеясь, что когда откроет глаза, все случившееся за последние годы окажется дурным сном, а он – мелкий сопляк, который не успел еще ничего испортить, и Ингрэм – здоровый, с ясным разумом, и утро за окном будет все тем же, одуряюще полным лесной свежести, и козлята будут стучать звонкими копытцами и блеять, а петухи – кукарекать, и травы, цветы, кусты, деревья будут мокрыми от росы, и в реке будут плескаться серебристые рыбки, а в капканах – биться пойманные зверьки, и рука Ингрэма – жесткая, мозолистая, будет уверенно направлять и поддерживать, как и всегда, что бы он ни делал.

– Ты тогда сказал, помнишь? что прошлое невозможно изменить, и что мы можем лишь извлечь урок и идти вперед, – охрипшим голосом сказал Ороро. – Думаю, я лишь потому тогда держался и сейчас держусь. Мне очень, очень жаль. Я все сделаю, что смогу, чтобы подобногоне повторить.

– Надеюсь, – отозвался Ингрэм и неожиданно грубовато взъерошил ему волосы.

Ороро замер, боясь дышать.

– Идем. Ты, наверное, уже проголодался, да и отдохнуть не мешало бы.

Вернувшись в постоялый двор, они вкусно и сытно поужинали и поднялись в комнату. Немного повалявшись на полу возле очага, Ороро засобирался в дорогу.

– Я отлучусь в Нижний мир – доставлю письмо, приготовлю на запас золото да наведаюсь на Несмолкающий Рынок в столице – соберу ингредиенты для зелий. Думаю, к обеду уже буду здесь.