Книга Ороро, страница 110 – Таша Янсу

Ингрэм четко вспомнил, как в первый раз держал в руке шуруп, который брат привез из Востока вместе с другими чудесами. Вспомнил его улыбку, и как он говорил, что скоро, о, Ингрэм, очень скоро жизнь изменится, и маги уже не будут с таким пренебрежением относиться к пустым.

Ингрэм потрогалострые спиральные пути шурупа. Сравнил с гладкой поверхностью гвоздя. Посмотрел на Гета. Он не видел брата несколько лет, но вот тот вернулся, и казалось – никуда не уходил. Время в разлуке словно кануло в небытие, как капля дождя, и снова наступило настоящее. Гет внешне не изменился, лишь морщинки прибавились в уголках проницательных зеленых глаз.

– Я видел странный сон, – подумав, сообщил ему Ингрэм и поморщился от непонятной головной боли.

– Расскажи, – предложил Гет.

– Я… не помню, – озадаченно ответил Ингрэм. – Все так странно…

Послышался тонкий звон. Он быстро нарастал, заполнял собой весь мир, кроме старого дома, где Ингрэм стоял вместе с Гетом. Ингрэм посмотрел на дверь. Ему ужасно хотелось подскочить к ней и подпереть чем-нибудь тяжелым, чтобы странный шум снаружи не проник сюда, но он почему-то боялся пошевелиться, словно это могло спугнуть Гета.

Гет продолжал мягко улыбаться ему. На людях он частенько ухмылялся или подшучивал, но подобную усталую улыбку показывал лишь Ингрэму (и, может, Мэриэль) и словно бы сам успокаивался, становился тише, как бурный речной поток, преодолевший препятствия и превратившийся на время в тихую заводь.

– Я боюсь, – вдруг вырвалось у Ингрэма, и он понял, что так оно и есть.

Стены дома начали дрожать. В окна бил ослепляющий свет. Что-то со звоном упало, но он не отвел от брата глаз.

– Не надо. Ты сделал все, что мог. – Гет подошел ближе и взял за руку. – Он в безопасности. Ты ведь этого хотел.

Ингрэм кивнул. Гет коснулся пальцами его виска, повторяя чей-то жест.

– Я буду осторожен, – пообещал он.

Почему-то возникло чувство, что Ингрэм уже слышал от него эти слова.

На рубашке на груди Гета стремительно появилось темное пятно. Он разом побледнел и осунулся, под глазами пролегли темные круги

– Как оправлюсь, двину на Восток, а там уже – продолжу свою работу. Маги и высшие народы больше не будут попирать нас, пустых, им придется считаться с нами. Я добьюсь своего, даже если придется положить на это жизнь. Ты будешь гордиться мной.

– Я и так тобой горжусь.

Ингрэм безнадежно ловил взглядом знакомые черты лица, но они изменялись. Сам Гет становился ниже и вот доходил уже Ингрэму до подбородка. Пристально уставился снизу вверх большими черными глазами, в которых Ингрэм увидел свое отражение.

Он что-то сказал. Ингрэм не расслышализ-за звона, поглотившего, казалось, весь мир. От яркого света, сорвавшего стены, он не видел ничего, кроме смутной фигуры перед собой. Услышал зовущий его голос, сосредоточился и увидел четче его лицо, но никак не мог вспомнить, кто это был. Он выглядел напуганным, звал Ингрэма по имени снова и снова и крепко держал за руку.

Когда все было кончено, Ингрэм выпотрошенным трупом задыхался на грязной каменной брусчатке, которой был выложен задний двор таверны Мэриэль. Кровь застыла и закупорила нос, дышать он мог лишь ртом. Воспаленные глаза с трудом фокусировались на отдельных предметах, назвать которые Ингрэм не смог бы, даже если бы на кону стояли остатки его искалеченной жизни. Он не чувствовал сломанных пальцев. Тело превратилось в одну бесконечную боль, и сознания потерять он не мог – знал, что зелье не позволит. Причитая перед ним на коленях, плакала Мэриэль. Осторожно взяла его за плечи, придерживая голову, прижала к своей груди. Бережно попыталась отчистить его лицо от крови своим передником и кричала нестерпимо громко: