Книга Во власти зверя, страница 49 – Анна Владимирова

Сегодня мне предложили сделать второй, но не в ту сторону, в которую бы я хотел. Я понял это, как только положил папку с данными на стол.

Мне предложили место заведующего кафедрой патологий. Для людей звучало бы странно, ведь все мы были сплошной патологией. А я стал слишком часто вспоминать Смиртон.

— Я не приму предложение.

— В смысле? — усмехнулся Найвитц. — Ты шутишь?

— Как раз наоборот. У меня семья, Теренс. И я — опекун собственной жены. Если раньше она еще следовала за мной по всем вызовам, то теперь мне и ребенка таскать? Не вариант. Мы сделали много, чтобы кафедра заработала. Но это не стоит того, чтобы Робин продолжала жить моей жизнью и дальше…

— Слушай, можно подать аппеляцию, — нахмурился он, осознавая, что я не шучу. — Ты — слишком уважаемый врач в Клоувенсе…

Не желал меня слышать. Пришлось повторить громче:

— Нет. — Мы помолчали некоторое время, глядя друг другу в глаза. — Я буду консультировать, как и обычно, но мне важно оставаться в динамике, а не зарываться на одном месте. — Я сделал длинный вдох, прежде чем попросить о главном: — Я хотел просить тебя подписать бумаги, подтверждающие выполнение мной контракта.

— Собираешься улизнуть? — опешил он.

— Собираюсь совершенствоваться и изучать разные случаи. В Смиртоне уже несколько вызовов. Дела уникальные. Твоя кафедра будет первой в мире по исследованию аномалий развития.

— Твоя кафедра, Карлайл, — отказывался принимать он мою позицию.

— Здесь все налажено, — возражал я. — Первичные приемы, сбор информации, анализ случаев, реабилитация, юридический отдел, ведение сложных дел…

— Не ожидал от тебя, — покачал он головой, перебивая.

— Да ладно! — оскалился я. — Не благодаря вашему институту я стал тем, кем являюсь. А вопреки ему. И ты знаешь, что я прав.

— Ты примешь предложение, — вдруг решительно заявил он, тыкая в меня пальцем, будто пришпиливая к институту. — И езжай, куда хочешь.

— Я не смогу руководить…

— Я найду тех, кто сможет! — горячо возразил он. — Но не вынуждай меня отдавать кому-то ТВОЮ кафедру. Я серьезно, Карлайл. Мне нужен ты. Раз в месяц, несколько месяцев…

— Ты не выбьешь мне такую позицию, — скептически усмехнулся я.

Пришло время Теренса скалится. Мда, не рассчитал я силу давления… Когда он вышел, я огляделся. Может, не стоит рвать резко? Это же моя идея… Даже сейчас, стоя в конце дня у себя в кабинете, я чувствовал себя в гуще событий, которые бурлили вокруг потоком, поднимали и несли грязь и мусор со дна на поверхность в надежде, что он когда-нибудь иссякнет… И вырваться не получилось — буду всегда стоять одной лапой на кафедре. Но проблема в том, что ни одна идея не могла увлечь меня настолько, чтобы я забыл о свободе. Хорошие доводы я привел Теренсу, только они — лишь следствие. Мне претило быть привязанным к одному месту и быть ему чем-то обязанным.

Единственная, кому я всегда буду верен — Робин.

Мы не чувствовали тяжести судебного предписания. Никто не считал часы до одиночества. Потому что одиночества больше не стало. Мы просыпались и засыпали сначала в обнимку вдвоем, а теперь — втроем в месте с нашей дочерью, и, даже когда их не было рядом, я до кончиков ушей наполнялся ожиданием встречи.

У Адель не было диагноза Робин. И, несмотря на то, что патология перестала быть для моей женщины приговором, Робин перевела дух, узнав, что нашей дочери не придется пройти ее путь.