Книга Маша попала, страница 23 – Сима Гольдман

Я устало посмотрела на часы. Осталось недолго. Еще часик, может два. Смотря на сколько все печально.

— Ба!

— А вот и говорю, если не я, то что ты делать будешь?

— Ба!

— Не «ба», а слушай внимательно. Кто там у твоей непутевой маменьки новый супружник? Сотрудник полиции?

— ФСБшник, — поправила ее я.

— Вот, солнышко мое, молись. Завтра будем звонить ему и падать в ноги, чтобы помог.

Ну тут она погорячилась. Этот мордатый уже лет десять только стопки бумаг перекладывает из одного конца стола в другой, имитируя рабочий процесс. Хотя… Его брат в их же структуре, но занимается более серьезной работой, да и сам мужик хороший. Душевный. А зовут то его как? Припомнить бы… Он приходил ко мне на юбилей. Двадцать годиков стукнуло,и его отчим пригласил отужинать. Пришел весь такой статный, воспитанный, с юмором, но главное с блеском в глазах. Влюбилась я тогда, ой мамочки… Но потом поняла, что это от скуки. Само собой виду не подала и вскоре забыла вовсе даже имя.

Кстати, странно. Любовь то была неземная, а имя и не припомню…

Маман помнила весь свой бесчисленный список муженьков, поклонников и воздыхателей. Удивительно, но и почти каждого кто с ней пробовал знакомиться в метро или даже в лифте.

На память я никогда не жаловалась, но отчего-то не в этот раз.

Ладно, черт с ним, с памятью. Ой, Кешу вспомнила. Тот поморщился, заметив мой веселый взгляд.

— Дедуль, — тихонько привлекла я внимание Тимошки, когда ба всплеснув руками покинула наше общество, а Кеша побежал за ней, — Деда, а бывает так, что «бах» и какой-то кусок твоей жизни стерт из воспоминаний?

— Ну, ежели ты вспомнила, что куска воспоминаний нет, то значит… А что ты вспомнила именно?

— Да так, мелочь. Влюблена я была когда-то. Вот имени его не помню. Я, конечно, понимаю, что кто у нас не первый, тот у нас второй, но тут речь об имени только. И не так давно.

— Говорил я старой, чтоб не лезла. Эх, Манюня, жди, воспоминания вернутся. После вчерашнего ритуала вернется все что у тебя отобрали в жизни, — он задумался, а потом быстро добавил, — Ежели ведовство и было, конечно.

Ох, как мне не понравилось, что я услышала. Тут не то, что прозрачный намек. Тут-таки прямо плакат с признанием в преступном сговоре супротив тушки моей.

Ничего, разберемся поутру.

Рано по утру бабуля отправилась портить настроение нашему таксисту местному — Илье Никитичу. Мужик он был хороший, жалко его, но фортуна сегодня отвернулась от него. А все потому, что бабушке приспичило ехать в город за срочными покупками.

Никитич сопротивлялся, но натиску поддался с крепкой бранью что-то ворча, что бабы дуры.

Только я умница-разумница.

Но шевелить батонами надо, поэтому сунув в сумку пару склянок, я отправилась к лесным и сказочным.

Долго идти не пришлось. Встретился Володька сразу у ручейка с водицей.

— Здрава будь, госпожа ведунья Марья. С чем пожаловали?

И как объяснить ему теперича?

— Володеньку, утречка доброго тебе, да неба ясного. За помощью я иду к вам.

— Чем сможем, свет мой. Не помочь девушке в беде грешно и язычникам, — он задорно подмигнул, и мы отправились куда-то по тропинке. Как оказалось, в домик лесничего. Его я помню с самого детства. Добрый дед был, борода до пят и белый как первый снег.

— Здравия, Марья, — он поклонился, и мне стало стыдно, что человек в возрасте какой-то девчонке почисти отвешивает.