Книга Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья, страница 83 – Лена Бутусова

При воспоминании об огромном огненном грибе, выросшем на месте моего родного города, о потоках пламени, сметающих на своем пути все, что когда-то составляло мою жизнь, по моим плечам пробежали гадкие липкие мурашки. Я зябко передернула плечами.

– Вам холодно? – Лукас тут же отреагировал на это движение.

– Нет-нет, просто вспомнила кое-что… неприятное, – я ответила негромко.

А вокруг возвышались целые здания из книг, и я наконец-то увидела других посетителей библиотеки. Покрытые мехом небольшие хвостатые существа сновали между книжными полками по тонким приставным лесенкам, донельзя напоминая при этом шустрых паучков или, вернее, обезьянок, потому что у них были длинные гибкие хвосты, которыми они активно помогали себе при поиске книг. Другие посетители, обычные с виду люди, просто ждали внизу или перебирали книги на нижних полках, раздавая мохнатикам указания. Видимо, подниматься на верхние этажи… то есть стеллажи, можно было не всем.

Библиотекарь, между тем, начал лекторским тоном:

– С Пустотой действительно сложнее иметь дело. Пламя, он же Негасимый Огонь, суть субстанция созидающая. Какой бы разрушительной ни была его мощь, она всегда направлена на творение, и если правильно использовать эту мощь, то можно делать дивные вещи…

– Но можно ведь и разрушать? – поскольку Лукас замолчал, я решила подбодрить его вопросом.

– Можно, – он согласно поднял брови. – Даже самой мудрой и доброй в мире книгой можно убить человека, если ударить его ею достаточно сильно. А уж если неправильно использовать написанные в книге слова, то… можно убить не одного, а тысячи…

– Мне можете не рассказывать, – процедила сквозь зубы, вспомнив политическое безумие последних дней родного мира. – А Пустота? Ее можно использовать?

– Увы, только для разрушения. В этом ее суть, ее предназначение. Но уверяю вас, что тот, кто пожелает укротить Тьму и использовать ее для своих целей, очень быстро об этом пожалеет. Она не поддается дрессировке, – Лукас нервно усмехнулся.

– Но как же? – я недоуменно нахмурилась. – Врач по имени Катара сказала, что средство для борьбы с Пустотой есть. И Тарлан… в смысле, командующий Тарлан при мне укрощал этих… тварей Пустоты. Так что это за средство такое?

Почему-то Лукасу этот вопрос непонравился. Он скривился, точно собирался плюнуть, но сдержался.

– Единственный способ остановить абсолютное разрушение – это абсолютное созидание, – проговорил, словно через силу.

– В смысле Пламя? – я опять запуталась. Есть вообще в этой Академии хоть кто-то, кто не будет говорить со мной загадками?

– В смысле любовь, – Лукас ответил со вздохом. – Абсолютная, безусловная любовь. Ее еще называют истинной.

– А-а-а… Тарлан… то есть, главнокомандующий Тарлан здесь при чем? – пропищала, понимая, что вопрос мой звучит в высшей степени провокационно.

– В том-то и дело, что не причем, – а вот Лукас, наоборот, развеселился. – Командующий не имеет никакого отношения к любви, зато к Пустоте имеет непосредственное. Он же… – Библиотекарь быстро огляделся, чтобы удостовериться, что нас никто не подслушивает, – он же и есть одна из тех тварей Пустоты, с которыми мы так отчаянно сражаемся.

– А-а-а?.. – на сей раз дальше междометия мой вопрос не дошел.

– Да, вот так, – довольный произведенным эффектом, Лукас сложил ручки на груди. – Показать вам, как выглядят твари Пустоты, когда не маскируются под нормальных людей?