Книга Жемчужина боярского рода. Часть 2, страница 74 – Ива Лебедева

И как я материлась! Вслух! Выволакивая придурка на своем горбу в безопасное место… пофиг на боярство, я высказала ему все, что думала, и навешала подзатыльников от души, когда опасность миновала, а дебилоид очухался. Что примечательно, он даже не протестовал… и выплатил гильдии двойной гонорар, когда мы вернулись на большую землю.

Да, это про меня. И эту часть себя я терять не хочу. Это было чувство двойной победы! А дальше что?

А дальше день, в который я погибла. Снежная буря в горах. Потерявшиеся альпинисты. Алешка, которого унесло лавиной… Больно, страшно. Забыть бы и не вспоминать никогда, не трястись от холода и отчаяния. Но… разве это не важная часть меня? Разве, пережив самое страшное, я не стала сильнее? Не научилась преодолевать страх? Не поверила в то, что даже самый страшный конец еще и не конец вовсе?

Нет, этот момент я тоже не стану отбрасывать. Это моя боль, уже прожитая и побежденная. Она из неудачи и проигрыша превратилась в силу и возможность идти дальше. Это тоже я.

Теплый собачий «лизь» в щеку подтвердил — все правильно!

Третий экран мигнул, и я увидела себя в доме Олега, куда мы отправились отмечать победу. В платье с вышитыми волками. Алексей, подаривший этот наряд, стоял рядом, одна его рука неловко касалась моей талии, будто боялась нарушить невидимую границу. В другой руке он держал блюдце с куском пирога. Мы танцевали под смех Милы и едкие шутки Лиса, а Алешка кружил вокруг нас, подбирая упавшие крошки с пола.

— Ты знаешь, я всегда считал тебя… — Алексей запнулся, его щеки порозовели.

— … вредным печенькоедом? — Я фыркнула, но сама чувствовала, как сердце бьется чаще.

— Храбрее меня, — выдохнул он и вдруг поцеловал. Мир сузился до вкуса меда и корицы — он жевал пряник перед танцами, засранец.

Настоящая Ольга тихо ахнула за спиной:

— Ты… позволила себе это? Любить в чужом теле?

Игорь внезапно рассмеялся, разрывая напряжение:

— Она не позволила — она вломилась в его сердце, как в аномалию. Со своим характером и решительностью!

Я повернулась к зеркалу, где Алексей теперь стоял один у окна нашей квартиры. В руках он сжимал смятый лист — то самое стихотворение, что я сочинила в насмешку, а он принял за признание.

— Это не «чужое», — сказала я, глядя в глаза своему отражению. —Это мое. Как запах дождя на кордоне после бури в аномалии. Как Мила, которая научила меня плести обереги из кристаллов. Как бабушка Наташа с ее уютом и добротой. Как Лис, всегда готовый помочь. Как Игорь… — кивнула я на него, — который все еще пытается шутить, когда ему больно.

Настоящая Ольга протянула руку к зеркалу. Картинка дрогнула, показав нас всех за столом у Лисовских: Мила кормит своего Лиса пирогом, Алексей спорит со Снежинским о магии воды, а я… я смеюсь. Искренне. Впервые за пять лет.

— Ты права, — прошептала она. — Это уже не мой мир. Но спасибо, что подарила ему тепло и друзей.

Игорь вдруг схватил нас за руки, его ладони вспотели.

— Прекрасный момент для групповых объятий, но… — Он кивнул на треснувшее зеркало, откуда полезли черные щупальца. — Нам пора заканчивать спектакль.

Настоящая Ольга взмахнула рукой, и зеркала-экраны взорвались алмазной пылью.

— Тогда держись крепче. — Она впилась взглядом в меня. — Мы возвращаем тебя домой. А остальные проблемы… останутся проблемами. И мы с Игорем останемся здесь. По крайней мере, будем вдвоем… Как и следовало с самого начала.