Книга Сгореть дотла, страница 55 – Кей Си Кин

Однако рядом нет никого, кто мог бы помочь мне в этом, и я, вероятно, была бы гораздо более сговорчивой во всем этом, если бы мне оказали помощь.

— Сегодня вечером она может надеть это платье, его прислал Бернард, — говорит мама, и я наконец открываю глаза, когда Рут отстраняется от нанесения дополнительного количества румян на мои щеки. Мои глаза чуть не вылезают из орбит при виде маленького лоскутка материи, которым она размахивает передо мной.

У меня нет возможности взглянуть на себя в зеркало, поскольку Рут помогает мне подняться на ноги и позволяет опереться на нее, пока Беверли протягивает мне платье, чтобы я могла в него влезть. На этой чертовой штуковине так много вырезов, что мне требуется минута, чтобы принять правильное положение рук.

Я смотрю на себя сверху вниз. Если бы я собиралась на вечеринку с друзьями и чувствовала себя хорошо оттого, что на мне надето, мне бы понравилось это платье. Это определенно подразумевает элемент уверенности, но я ношу это не для себя, я ношу это для них.

Беверли нежно улыбается мне и поворачивает к зеркалу. Черное платье плотно облегает фигуру, почти нарисованное на моей коже, с разрезом на животе и отсутствием еще одного куска материала на бедре. Я выгляжу круто, это точно, но под их пристальными взглядами я чувствую себя неуютно.

Мои светлые волосы убраны с лица с помощью геля, чтобы они идеально лежали на месте, и скручены в идеальный пучок на затылке. Черное колье обвивает мою шею, а серебряные серьги свисают почти до плеч. Мой макияж состоит из красных губ, дымчатых глаз и длинных накладных ресниц. Я выгляжу намного старше восемнадцати.

— Обувай это, малышка, — шепчет Рут, ставя пару туфель на каблуках рядом со мной. Каблук и подошва черные, но ремешок на верхней части пальцев прозрачен, и я замечаю, что, когда они красили мои ногти, они выбрали красный цвет, который идеально подходит к моим губам.

— Идеально, — одобрительно бормочет моя мама, и когда я поворачиваюсь, чтобы взглянуть в ее сторону, я нахожу ее одетой в воздушное золотистое платье, которое облегает ее верхнюю половину, отчего кажется, что груди вот-вот выскочат, но я не говорю ни слова. Я слишком занята, мысленно подавленная ее поддержкой во всем этом. — Вечеринка уже началась, Бетани. Твой отец будет здесь в любое время, так что давай начнем, хорошо?

У меня нет ни секунды, чтобы осмыслить ее слова или хотя бы собраться с мыслями, когда мама берет меня под руку и тащит к лестнице. Только тогда, когда мама подталкивает меня в спину, чтобы я выпрямилась, я слышу тихую классическую музыку, играющую на заднем плане. Я и не подозревала, что моя мама куда-либо выходила из гардеробной, но когда я спускаюсь по лестнице, то вижу по меньшей мере двадцать человек, слоняющихся по фойе, которых определенно здесь раньше не было.

Это все равно что находиться под микроскопом. Все взгляды обращаются в нашу сторону, и люди даже выходят в маленькое фойе из кухни и гостиной, чтобы увидеть нас — увидеть меня.

Здесь что-то не так.

У меня по спине бегут мурашки, когда я пытаюсь оценить ситуацию вокруг.

Обычно здесь бывают люди, пары или, по крайней мере, больше женщин, чем сейчас, но,кроме меня и моей матери, других женщин я не вижу.

Когда я проглатываю комок в горле, мама сжимает мою руку и наклоняется ближе, чтобы прошептать мне на ухо. — Улыбнись, Бетани, — требует она, прежде чем выпрямиться и улыбнуться всем. — Добрый вечер, джентльмены. Мой муж Бернард будет здесь очень скоро. Пожалуйста, возьмите что-нибудь выпить, расслабьтесь, насладитесь доступными закусками, и мы проведем сказочный вечер.