Книга Испорченный Найт-Крик, страница 90 – Кей Си Кин

Черт, какая ирония в этом дерьме. В любое другое время я бы покатилась со смеху, но прямо сейчас текст песни задел мою душу, идеально описывая все, что, черт возьми, происходит между мной и "Звездами".

— Ты хочешь, чтобы я сделал погромче? — Спрашивает Ксавье, и я киваю, нуждаясь в том, чтобы это прозвучало достаточно громко, чтобы заставить свой разум замолчать, и он именно это и делает.

Мои глаза закрываются, когда я сжимаю пальцы Тобиаса и Хантера, позволяя тексту песни отвлечь меня. Я никогда не думала, что скажу это, но я бы предпочла, чтобы меня отвлекли "Звезды", после этого последнего сообщения с угрозами.

Движение внедорожника в сочетании с музыкой, играющей на заднем плане, убаюкивает меня, вызывая чувство спокойствия, но вместе с этим приходит сильное чувство просто… пустоты. Боже, как бы я хотела обладать тем волшебством, которое было у меня в тот день, когда ничто не имело значения, кроме погони за своим оргазмом с Хантером.

Я устала позволять жителям этого города обескровливать меня. Мнебольше нечего отдать.

Чувство пустоты начинает исчезать по мере того, как внутри меня нарастает разочарование, и я вытаскиваю свои руки из рук Хантера и Тобиаса и провожу ими по своим волосам, сжимая кожу головы, пытаясь сделать успокаивающий вдох.

Я ненавижу показывать слабость, быть уязвимой, и сейчас я чувствую себя совершенно иначе, чем прошлой ночью, особенно после того, как все трое наблюдают, как я ломаюсь. Мои ладони потеют, сердце бешено колотится в груди, а слезы жгут глаза.

— Ты недостаточно отвлекаешься, любимая, — заявляет Хантер рядом со мной, и он прав. Как только на меня накатывает спокойствие, в голову приходит кое-что еще, что снова выводит меня из себя. Мои эмоции — сплошные гребаные американские горки.

— Где моя сумка? Я хочу принять одну из тех таблеток, которые ты мне дал, — бормочу я, надеясь, что это подействует волшебно, как тогда, когда я была сучкой-пмс. Хантер хватает мою сумку с подставки для ног и без вопросов ныряет внутрь, вытаскивая "Зверобой" вместе с бутылкой воды, и я умудряюсь благодарно улыбнуться.

Проглотив их, я пытаюсь сделать еще один глубокий вдох, но волнение все еще горит во мне.

— Скажи нам, что мы можем сделать, Иден, — умоляет Тобиас, и я поворачиваюсь к нему лицом, беспомощность внутри меня отчетливо проступает через мои глаза, когда он оглядывает меня.

— Что должен делать человек, когда кто-то присылает тебе фотографию твоего покойного отца? — В полной растерянности бормочу я, и он хватает меня за подбородок.

— Я не позволю этому сломить тебя, Шарик. Поэтому я спрошу еще раз — что тебе нужно от нас? Я могу отвлечь тебя, я могу попытаться заставить тебя забыть, или я могу быть сумасшедшим и глупым, чтобы заставить тебя улыбнуться. Я могу буквально сделать все, что тебе нужно, но мне нужно, чтобы ты сказала мне, чего ты бы хотела.

Я никогда не видела отчаяния в ярко-голубых глазах Тобиаса. Я никогда не видела такого выражения на их лицах ни для кого, кроме как друг для друга, не говоря уже обо мне, и это лишает меня дара речи почти так же, как и само сообщение.

Что мне от них нужно? Что может облегчить мою боль, гнев и разочарование? Ответ мгновенно слетает с моих губ.

— Мне нужно, чтобы ты заставил меня забыть. Заставь меня почувствовать магию, как я это сделала на днях, когда всеэто не имело значения, и я была просто цельной, — отвечаю я, удерживая взгляд Тобиаса, прежде чем посмотреть на Хантера и увидеть, как понимание вспыхивает на его лице. Выражение его лица меняется с тихого Хантера на альфа-Хантера в мгновение ока.