Книга Испорченный Найт-Крик, страница 168 – Кей Си Кин

— Спасибо. Будьте в безопасности и наберите все очки, — бормочу я, кладу руку ему на грудь, приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Этот поцелуй медленный и томный, и когда я отстраняюсь, то тут же жалею об этом, но Тобиас тут же оказывается рядом, наши губы сливаются, когда он нежно обнимает меня.

Когда они отступают, я оказываюсь лицом к лицу с Ксавье. Неловкость нарастает вокруг нас, и от этого моя тошнота усиливается. Моя рука опускается на живот, когда он смотрит на меня сверху вниз, мой дискомфорт растет по мере того, как он заглядывает мне в глаза.

— Дайте мне побыть с ней две минуты, ребята, — бормочет он себе под нос, и Хантер с Тобиасом неохотно направляются к тренеру, где сейчас собирается остальная команда.

Мы оба смотрим, как они неторопливо удаляются в том направлении, ни один из нас не хочет заговаривать первым, поскольку мы оба такие упрямые. Но я отказываюсь сдаваться.

С тяжелым вздохом Ксавье поворачивается ко мне лицом, заставляя меня посмотреть на него снизу вверх, пока он потираетзатылок.

— Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, вот что я тебе обещал. Если это заставляет тебя ненавидеть меня, я могу смириться, пока ты здесь и жива, чтобы, черт возьми, сделать это.

Его слова, вероятно, должны были успокоить меня, но они только разозлили меня еще больше. — Ты не видишь меня и того, чего я хочу или в чем нуждаюсь в этой ситуации. Это моя жизнь, Ксавьер. Моя. Ты мог бы играть в Бога со всеми в этом городе, но ты определенно не сможешь играть в Бога с моейжизнью. — Мое сердце неровно бьется, когда во мне нарастает раздражение, и я складываю руки на груди, создавая физический барьер между нами.

— Нет, ты не видишь, на что способна эта женщина, Иден, — рычит он, понизив голос, и умоляюще смотрит мне в глаза. — Я просто хочу обезопасить тебя, Нафас. Я говорю это самым приятным образом, но твой отец мертв, и мы оба знаем, что моя мать сыграла в этом определенную роль. Здесь происходит нечто большее, если мой отец, который все еще женат на Илане, прячет от нее твою мать. Я не могу обеспечить твою безопасность, когда ты находишься прямо в поле ее зрения. Разве ты этого не видишь?

Я не знаю, как ему удается говорить тихо, когда его лицо краснеет от отчаяния, но я не могу заставить себя отвести взгляд, чтобы посмотреть, не подслушивает ли кто-нибудь.

— Я действительно понимаю все это, Ксавье. Понимаю. Но я чувствую, что у меня на шее петля, и я не могу продолжать хранить все секреты и ложь, которыми управляет Илана. Я хочу спросить ее в лицо, какого хрена ей от меня нужно. — Моя грудь вздымается с каждым моим вздохом, но я не останавливаюсь. — Я сказала тебе, что это заставило меня почувствовать, и это не изменится. Я знаю, ты сделал это, чтобы отвезти меня к маме, и я не знаю, как тебя за это отблагодарить, но это важно для меня. — Мое раздражение нарастает, когда я чувствую, как слезы пытаются уколоть мне глаза.

Между нами повисает тишина, пока мы смотрим друг на друга. Я хочу его. Черт возьми, я хочу его. Я хочу их всех. Но для меня это жесткий предел.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать, Иден, — честно отвечает он, глядя на меня снизу вверх, уперев подбородок в грудь.

Кивнув, я облизываю губы и делаю шаг назад.

— Не убегай, Иден. Дай мне ночь подумать.