Книга Наша родословная, страница 22 – Кей Си Кин

Я киваю в знак понимания и предлагаю следующую лучшую вещь. Указывая пальцем на свой глаз, на свое сердце и на своего Ангела.

Ее глаза блестят от волнения, а руки дрожат, когда она повторяет мне это действие.

Я чувствую, что мое сердце остановилось, я мог бы умереть счастливым человеком прямо сейчас за свою девочку. Мое горло сжимается от невысказанных эмоций, пока я пытаюсь осознать это ошеломляющее чувство сопричастности и покоя.

— Пошел ты нахуй, Паркер Паркер, за то, что заставляешь меня чувствовать, — шепчет она, прижимаясь своими губами к моим.

Разъезжаясь, мы оба выходим из внедорожника, и я вытаскиваю Веронику с заднего сиденья. Забавно, что она выглядит совсем не собранной, как обычно. Ее растрепанные волосы в беспорядке, когда я тащу ее босиком за собой. Эта мерзкая сука сделала более чем достаточно с нашей девочкой, и я не позволю ей делать больше, тем более что она связана с моим отцом и, по-видимому, с Тотемом.

У меня нет пощады, поскольку я быстро снимаю с нее наручники и снова застегиваю их у нее за спиной. Разрывая бинты на ее ногах, я оставляю клейкую лентуна месте, не желая слышать ни слова из ее уст.

В длинном коридоре тихо, весь шум доносится из комнаты прямо передо мной. Я слышу, как Роман, Оскар и Кай кричат, явно желая получить ответы о нашем местонахождении.

Стараясь преодолеть расстояние между нами и ними как можно быстрее, я тащу за наручники спотыкающуюся Веронику за собой, в то время как Луна бежит трусцой рядом со мной. Звук ее ботинок, ударяющихся о землю, заполняет пространство вокруг нас. В истинной манере Луны она распахивает арочные деревянные двойные двери, позволяя им отскакивать от стен по обе стороны от нас.

Мгновенное облегчение, которое я испытываю при виде моих братьев, неописуемо, и оно отражается и в их глазах. Вероника хнычет рядом со мной, но я крепче сжимаю наручники и игнорирую ее протесты.

— Принцесса, почему ты вся в крови? Паркер? — бормочет Роман, ярость наполняет его глаза, когда он в гневе стискивает челюсть.

— Что, черт возьми, происходит? — рычит Рико, и я инстинктивно отшатываюсь при звуке его голоса. Такое чувство, что на этот раз мое сердце действительно может разбиться о грудную клетку.

Луна тянет меня за собой вперед, а я тащу Веронику за собой. Она спотыкается о собственные ноги, поэтому я позволяю ей упасть на пол перед нами с жалким видом. Кажется, мы уже привлекли всеобщее внимание.

Кольцо сидит перед нами за столом, возвышающимся на небольшой платформе. Руки Марии покоятся на столе, гнев волнами исходит от нее, когда она насмехается над моим отцом. Напряжение, наполняющее зал, можно было бы разрезать ножом, а страх, исходящий от толпы, сидящей за столами, неприятно заметен.

Мы продолжаем стоять на красной ковровой дорожке, в то время как другие гости и студенты сидят за столиками по другую сторону разделяющей нас красной веревки. Луна становится выше и делает еще один шаг вперед, крепко держа меня за руку, ее голос наполняет комнату.

— Пожалуйста, Рико. Скажи мне, где, по-твоему, мы должны быть? — спрашивает она. — Случайно, мы не должны были быть без сознания на заднем сиденье внедорожника с Вероникой, не так ли? По дороге к Тотему?

Раф вырывается вперед из толпы слева, где сидит Рико, готовый свернуть ему шею. — Я собираюсь убить тебя, — рычит он. На самом деле мое сердце согревает преданность, которую он всегда проявляет моему Ангелу,своей дочери.