Книга Плач волка, страница 116 – Патриция Бриггз

Ведьмы умели маскировать все, что хотели.

Бран сказал, что Чарльз мог бы стать ведьмаком, если бы прошел обучение. Отец не настаивал на этом, но и не отговаривал — ведьмак в стае дал бы ему еще больше власти. Но более тонкая магия народа его матери больше подходила Чарльзу, и он никогда не сожалел о выбранном пути до этого момента, когда стоял посреди этой хижины, запятнанной злом.

Запах от спального мешка на раскладушке был достаточно свежим, и Чарльз понял, что ведьма спала там прошлой ночью. На столе стояли остатки толстой черной свечи, которая пахла больше кровью, чем воском, и ступка с небольшим количеством пепла на дне. Оборотень понял, что там остатки волос Анны. Ведьме нужно было что-то личное, чтобы проникнуть в сны Анны.

— Что это? — тихим голосом спросила Анна из дверного проема.

Чарльз сразу почувствовал себя лучше в ее присутствии, как будто она каким-то образом уменьшила зло, которое просочилось в дерево и кирпич.

Когда-нибудь он скажет ей про это и увидит недоумение и неверие в ее глазах. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы предсказать ее реакцию.

Чарльз проследил за ее взглядом на выпотрошенное и освежеванное тело, лежащее перед камином.

— Думаю, это енот. По крайней мере, он так пахнет. — От него также пахло болью, и на полу остались следы когтей, вероятно, после того как его прибили гвоздями к полу. Чарльз не хотел говорить, что енот, вероятно, не был мертв, когда ведьма его изуродовала.

— Что она пыталась сделать? — Анна осталась в дверном проеме, а Уолтер устроился позади нее. Ни один из них не горел желанием войти внутрь.

Чарльз пожал плечами.

— Понятия не имею. Возможно, это необходимо для усиления заклинания, которое она наложила на тебя прошлой ночью. Темная ведьма черпает силу в чужой боли и страданиях.

Анна выглядела так, словно ее стошнит.

— Есть монстры похуже, чем оборотень.

— Да, — согласился он. — Не все ведьмы используют подобное, но трудно быть хорошей ведьмой.

На полу рядом с енотом стояла чаша длягадания, все еще наполненная водой. В хижине было ненамного теплее, чем снаружи, если бы чаша долго стояла на полу, то вода уже превратилась бы в лед. Они едва разминулись с ведьмой.

Чарльз нехотя прикоснулся к мертвому животному, чтобы посмотреть, как давно она причинила ему страдания. Его плоть все еще была…

Животное слабо шевельнулось. Чарльз выхватил нож и перерезал несчастному шею так быстро, как только смог, испытывая тошноту от осознания того, что оно все еще было живо. Ничто не должно переживать такие пытки. Чарльз более внимательно осмотрел половицы. Возможно, причина, по которой нет запаха гнили, заключалась в том, что что-то внизу закрепляло круг силы и тоже не было мертвым.

Уолтер зарычал, и Чарльз был с ним согласен.

— Она оставила его в живых, — прошептала Анна.

— Да. И, вероятно, она узнает, что мы убили его. — Чарльз вытер свой нож о спальный мешок, затем вложил его обратно в ножны.

— Итак, что нам теперь делать?

— Сжечь хижину, — сказал Чарльз. — Большая часть колдовства — это зелья и заклинания. Сожжение места силы немного ослабит ее. — И освободит того бедняжку или вещи, которые ведьма заперла под хижиной. Он не собирался рассказывать Анне об этом, если только не будет вынужден.

Анна нашла наполовину полную пятигаллоновую канистру с бензином, привязанную к четырехколесному вездеходу. Чарльз облил раскладушку бензином, а затем свалил дрова в кучу посреди комнаты. Он отослал Анну и Уолтера подальше от здания, прежде чем зажечь дрова спичкой. От запаха, когда огонь жарко вспыхнул, он чуть не задохнулся. Чарльз подождал, пока не убедился, что огонь разгорелся в полную силу, и ушел.