Книга Княжий венец, страница 72 – Анна Михайлова

- Я ж тебя всю зацелую, только в себя приди. Что ж ты так… - пробормотал мужчина, касаясь кончика изящного носа. Холодного, будто она его в снег всунула. Полувздох-полустон был ему наградой. Затрепетали длинные ресницы, да только сил у нее не был даже глаза открыть.

- Давай, птичка, возвращайся в наш мир, - ласково пророкотал он, поглаживая розовеющую скулу, - открывай очи колдовские.

Распахнула она глаза, да только отчего-то не на бусы свои смотрела, а в глаза его неотрывно.

- Что с тобой, девочка? – нахмурился князь.

- Глаза… красивые…

- Так я весь такой. А ты все нос воротишь, - ухмыльнулся, выдыхая про себя, когда очи ее цвет начали менять на привычный.

- Вот дурак… - прошелестела девушка. А ему и не обидно даже. Все оттого, что улыбка губы красивые тронула.

- Какой есть. Как себя чувствуешь?

- Совсем без сил. Пальцем пошевелить не могу.

- Это…

- Хорошо это! – раздался глумливый голос откуда-то сбоку, - значит заберем девку твою без напряга и глупостей.

На поляну один за другим вышли семеро.

[1]Тя́гло– (здесь) тяжесть, бремя.

[2]Кали́нов мост– мост через реку Смородину врусских сказках и былинах, соединяющий мир живых и мир мертвых.

Не таились они особо. Да и кого им бояться? Девка эвон сказала, что силы ее покинули, бревном лежит. А мужик – даже если здоров, так их семеро. Не осилит. С похабными ухмылками вышли бандиты, встали полукругом, поигрывая оружием. Если мечи были оружием дружинников, то лихой люд предпочитал топор на длинной рукояти или кистень. Неожиданно достать противника, покалечить резким ударом, лучше из-за спины – такой была обычная тактика нападавших в глухих лесах. И телосложением отличались от воинов – небольшого роста, жилистые. Быстрый бой и в случае неудачи – быстрое отступление. Юркому в лесах легче укрыться, чем высокому да широкоплечему. Разбойничья жизнь непостоянная – то куш хороший, то голодные деньки. Оттого и одеты и были кто во что горазд. Грабеж он же как – что схватил, то твое. Наперво – главарь, а остальное его люди расхватают. Оттого щегольские расшитые сапоги с рваным зипуном красуются.

Главарем банды был тот, что впереди стоял. Что интересно, и он среди разноместной компании не был самым крупным – худой, поджарый. Мелковатые черты, глаза острые, с прищуром, да волос жидкий. Судя по шрамам на лице – много где его жизнь мотала, может даже и не первая это его банда. В их душегубском деле главное не резать рукой недрогнувшей, а суметь опасность почуять и сбежать вовремя. Ежели дружинники княжьи прижмут али охрана у купца доброй окажется. Судя по тому, что этот был не молод – опыта ему хватало.

Как старший, одет он куда как солиднее – кафтан, хоть и заляпан бурыми пятнами, но добротный, шапка бобром отороченная, пояс золотом расшитый. А что лицо рябое да немытое – так жизнь в лесу — чай не хоромы боярские. Особливо если приходиться от стражников по болотам улепетывать. Демонстративно в руках держал не холодное оружие, а кнут. Видать за него всю кровавую работу другие делали. Поигрывал им, постукивая о ладонь с грязными ногтями. Рядом с главарем встали громила и юрковатый паренек. Последний – наверняка прихлебай, такие обычно любят шакалить при главном, получая то затрещины, то лишний кусок пожирнее.

- Вот уж не думал, что нам такая удача выпадет, когда за толпой мертвяков проследить решил, - начал главарь. Улыбался, а глаза злые. Алчность в них горит и гордыня. Упивается, что жизнь чужая в его руках. И только от него зависит, как умрет тот, что пока живымиглазами смотрит. Не чужая в нем тьма, а своя, собственноручно выращенная. Когда безнаказанность полная, чего ж не поглумиться-то? Скучна жизнь в лесах, можно и поболтать перед душегубством. Послушать мольбы, может даже сделать вид, что согласишься. Развлечь банду свою, пусть посмеются да потешатся.