Книга Княжий венец, страница 161 – Анна Михайлова

В степи, надо отдать должное, Джанибеквел себя абсолютно уверенно, напоминая скорее пустынного волка, чем изнеженного роскошью принца, каким старался казаться на людях. Удобно, когда тебя недооценивают, больше пространства для маневра. Но сейчас, с белоголовым шаманом они делали общее дело, потому притворятся нужды не было. Скинув дворцовую личину, валорец был внимателен и собран, как хищник на охоте. Читал степь, как открытую книгу – безошибочно находил воду, безветренное место доя ночевки или хворост для костра. Драгомир лишь задавал направление, раскидывая поисковые заклятья. Отдыхать было некогда, делали лишь короткие перерывы, чтобы совершенно не загнать лошадей и скачка-скачка-скачка. Пусть каждый руководствовался своими интересами, но оба хотели одного – успеть.

Осень в степи – не чета лесной, тут от холода схорониться негде. Испытывает она на прочность всех, кто посмел побеспокоить ее покой и не залег предусмотрительно в спячку. Оба всадника молчаливо терпели пронизывающий до костей леденящий ветер, что словно в насмешку бросал им в лица то мелкие капли дождя, а когда всадники лишь плотнее кутались в плащи – сыпал мелким колючим снегом. Лошади, всхрапывая, согревались скачкой, а всадникам оставалось лишь сцепить зубы.

Во время коротких ночлегов, чтобы развеять царившее меж ними легкое недоверие, Драгомир у костра начинал говорить – поначалу рассказывал о том, как жила Тами в Миргороде, как сдружилась с его женой, как талантливо преподавала. Постепенно Джанибек втянулся, начал рассказывать о ее детстве, как они с братьями ее обожали, несмотря на то что у них разные матери. Но маленькая девочка, единственная отрада отца, умудрялась делать так, чтобы никто не ссорился. Даже во время самых азартных игр. Рассказывал, как сам обучал ее владению кинжалом – тайком, чтоб не увидали строгие няньки гарема. Как она, уже подросшая, отстаивала право учиться и ездить в поездки, помогая своей Тьмой людям. Как плакала единственный раз за все детство – в пятнадцать лет, когда умерла ее мать. После бесед с каганчи, Драгомир, даже если бы не видел обезумевших глаз своего князя и друга, понял, что сделает все, чтобы заполучить валорку в княгини.

Неожиданные, еще не друзья, но уже союзники, ехали одвуконь, пересаживаясь и меняя лошадей по очереди, пока обе не выбивались из сил. Казалось, этот невыносимый непроходящийхолод и скачка никогда не кончатся. Но жалеть себя никто из мужчин не собирался. Только так можно было преодолеть невероятное расстояние, что разделяло их и свадебный обоз.

Нагнали гигантскую гусеницу из обозов и людей только к концу третьего дня. Пыль, поднятая скоплением мерно идущих животных, была в степи лучше любого компаса. Все это медленно ползло, скрипело, мычало, топало. Когда подъехали ближе – к ним выехала ощетинившаяся охрана. Драгомир предполагал долгие препирательства, как у приграничной крепостенки, но Джанибек резко рявкнул по-валорски. С упоминанием нетрадиционного способа рождения обнаглевших воинов на свет. Вмиг его признали даже те, кто ни разу каганчи в глаза не видали. Драгомир, пряча ухмылку, огляделся – вереница упряжей уходила за горизонт, туда, где садилось солнце. Боги, да никак половину своей столицы собрался каган отдать в приданное дочери?