Книга Четверо за спиной, страница 165 – Анна Михайлова

Аккуратно и далеко не сразу я начала подтягивать своих волчат для спарринга с девочками. Квалификация у них разная, но руку на ком-то набить нужно? Волчата сначала насмехались и пытались заигрывать. Но мои девочки быстро развеяли мнение про «слабый пол». После чего парни, самостоятельно, без моих указаний, начали негласно опекать девочек, сопровождая на вылазки в город или посещение родных. В спарринге друг друга не жалели, но, если надо – старшую дружину осаживали. Обе младшие группы из моего «гнезда», а потому чувствуют почти родственную связь.

Пыхтя как паровоз, боярин Тепляков слетает по лестнице, путаясь в полах длинной шубы. Еще на ступенях начинает костерить пристыженных кхметей-охранников. Те, охая и кряхтя, поднимаются с земли и стоят, понурив голову.

- Ну так что, боярин? – задорно кричу вниз. - Крепко ли слово твое?

Тепляков поворачивается к галерее. Его крупное, мясистое лицо красно, как помидор. Даже борода топорщится и кипит возмущением.

- Да! – яростно гаркает он, испепеляя меня взглядом. После чего получает еще одну волну смеха от довольных зрителей.

Едва толпа начинает расходиться, как внизу раздается внизу громкий детский крик.

- Мама! – малыш с золотисто-пепельными волосами, задорно переставляя ножки, влетает на ристалище. Я бросаюсь к нему, но Беригор, как всегда, опережает. Подхватывает сына на руки и слегка подбрасывает. Вызывая у того визг и хохот, а у меня еканье в сердце.

Это возмутительно, но сыну достались только мои карие глаза. Правда в сочетании со светлыми волосами, темнымибровями и ресницами он уже очаровывает женскую половину вне зависимости от возраста. Ох, не зря я предсказывала, что бабник вырастет. От его улыбки и ямочек на щеках всюду раздается умиленное женское аханье.

- Сыне, ты зачем от Смешки убежал? – притворно хмурится воевода.

- Я к вам бежал. На занятия, - веско добавляет малыш.

- Ну, если на занятия…

Мне кажется сын с пеленок на ристалище. Беременность проходила легко, просто на зависть, даже живот деликатно держался в размерах, не стремясь загородить солнце. Так уж вышло, что я закончила вечернюю тренировку с девочками, искупалась и … пошла рожать. Беспокойный Беригор на последний неделях беременности не спускал с меня глаз, не оставляя меня одну ни на минуту. Травница Мара, посмеиваясь над его дерганьем, перебралась к нам в дом в ожидании родов. В баню я, конечно, рожать не пошла, выбрала заранее дальнюю горницу, где все было готово к приему нового члена семьи.

Словно почувствовав, к нам приехал Драгомир. Его беспокойный взгляд я встретила, когда под руку с Марой осторожно спускалась по лестнице. Пока боль накатывала редко и была вполне терпимой. Встретив меня у подножья лестницы, он ласково положил мне руки на плечи, сухие губы осторожно коснулись лба.

- Пора, Ярушка.

- Видимо, - выдохнула я, невольно закрывая глаза на его скупую ласку. Слишком много он для меня сделал, слишком дорог. Это понимал и терпел даже ревнивый Беригор.

- Я рядом буду. Ничего не бойся. Дай-ка, - он положил правую руку мне на поясницу.

- Драгомир! – прикрикнула Мара.

- Я немного. Чтоб слегка боль унять. Не повредит.

- Зачем ты так? - нахмурилась травница, сверкая сердитыми зелеными глазами.

- Ты знаешь, что я не могу по-другому, - Драгомир вернул ей взгляд и, нехотя отступил на шаг, - теперь, ступай, Ярушка. Все хорошо будет. Ты справишься.