Книга Четверо за спиной, страница 139 – Анна Михайлова

Подхватив мои сумки, волхв непринужденно затопал по тропинке. Глубоко вдохнув, я невольно поежилась. Здесь было значительно холоднее, Драгомир не зря заставил меня утеплиться в свитер и парку. А на ноги – армейские штаны с карманами и высокие ботинки. Все же осень на дворе. Было свежо и сумрачно, но я словно и не замечала ничего, готова была бежать вприпрыжку, едва ли не на перегонки. Неужели получилось? Я не сплю? Точно? Внутри пузырьками бурлило ощущение нереальности происходящего.

Домик Драгомира встретил нас уютным светом в окнах. Внутри было тепло, в печке аппетитно булькало, распространяя вокруг аромат чего-то аппетитного. Я скинула куртку и засмеявшись от нахлынувших чувств, закружилась по комнате, раскинув руки.

- Ты чего?

- Прости, так радостно! И не верится до сих пор, что я здесь. Это же не сон, правда? Ущипни, - подскочила я к волхву.

- Давай я лучше тебя чаем напою. И покормлю. Голодная? - улыбнулся Драгомир.

- Пахнет вкусно, - я жадно втянула воздух.

- Ступай в кресло, я сейчас, - отошел к печке волхв.

Я не успела ответить, когда за спиной резко скрипнула дверь. Словно во сне я медленно поворачиваю голову и вижу в дверном проеме мощную фигуру. Ту, которую ни с кем не перепутать. Беригор! Мой медведь! Увидев меня, он дергается как от удара. С усилием, шумно втягивает воздух, а потом делает шаг из темноты, ко мне. С нежностью смотрю на его усталое, осунувшееся лицо, темные круги, напряженный взгляд светлых глаз. Судорожно сглатывая, он замирает на пороге, вцепившись в дверной обналичник.Не верит. Но потом его губы расплываются в ошалевшей улыбке, а глазах столько любви и света, что у меня невольно наворачиваются слезы. Хотя я улыбаюсь. Инстинктивно кладу руку на живот. Вот сейчас, я расскажу, обрадую! Ведь все врачи в голос говорили, что никогда – а мой боец тут, притих. Ждет, когда большой медведь поздоровается с медвежонком.

Беригор переводит взгляд на мою руку, глаза сначала расширяются, в них отражается неверие, а потом появляется такая жгучая ярость, что я невольно делаю шаг назад. Да что случилось? Неужели все же не хотел? К чему тогда эти разговоры были? Без детей хотел со мной жить, а с ребенком – уже нет? Неужели испугался? Он встречается со мной глазами и видит мое перекошенное от бешенства лицо. Во мне просыпается кровожадная волчица. Беригор, ты ли это? Неужели «Я еще не готов? Давай потом? Поживем для себя?». Или что там сейчас говорят не дозревшие до ответственности мальчики? Ты же не такой! Или я ошиблась? Как банально и горько. Медведь, хотя бы не говори этого вслух, не разочаровывай меня еще больше. И ни слова про ребенка, на куски разорву. Не задумываясь.

- Пошел вон. - цежу я сквозь зубы, чтобы не сорваться на отборный великий и могучий. Я столько слез из-за него выплакала. Выла в подушку от тоски и разлуки. И после этого он смеет меня ребенком попрекнуть? Потому что «не готов»? Зато я за двоих готова! – Это мой ребенок. Ты к нему отношения не имеешь.

Беригор вздрагивает от моих слов, желваки проступают на острых скулах. Мужественное лицо превращается в холодную маску. Яркие глаза вмиг леденеют. А я эти бесстыже-красивые топазы выцарапать хочу. Не знаю, что он там мучительно решает в своей голове, но хочу, чтобы он ушел. И не смотрел на меня с таким гневом и брезгливостью. Мне больно так, что воздух с трудом проталкивается в легкие. Делаю еще шаг назад, слепо шаря рукой за спиной в поисках опоры. Инстинктивно отступаю к Драгомиру. Куда угодно, лишь бы подальше от предателя, который сделал мне так больно. Но воевода, словно решив для себя что-то, нервно дергает головой, в несколько шагов стремительно подходит ко мне. Нависает сумрачной тучей, сжав пудовые кулаки.