Книга Смерть, страница 61 – Лора Таласса

Я судорожно дергаюсь в своих путах.

– Танатос, ты не можешь так поступить.

Он меня игнорирует.

– Куда хоть ты собрался? – взываю я.

Он останавливается, и лучи утреннего солнца, бьющие в оконный проем, окружают его светящимся ореолом. Даже противно, до чего он хорош – ну просто небеснаякрасота. Зато от выразительного взгляда, брошенного на меня, у меня кровь стынет в жилах.

– Я должен работать, Лазария. Думается, тебе об этом известно?

Осознав, в чем, собственно, заключается его план, я замираю: он собрался всюду таскать меня с собой – и сажать в клетку на то время, пока сам будет беспрепятственно разрушать мир.

Кровь отливает от моего лица.

– Смерть, – выдыхаю я, – пожалуйста, не делай этого. – Вот до чего я докатилась, приходится умолять его. Бессмысленно, бессильно умолять. – Ты и так уже разрушил очень много.

– До скорой встречи, кисмет, – звучит в ответ. И сэтим он исчезает, только скрипит, закрываясь, дверь.

Черт, черт, черт!

Надо выбираться отсюда скорее.

Ненавижу этого сукина сына.

В сотый раз я пытаюсь разорвать веревку – без толку. Руки так крепко связаны за спиной, что я никак не могу развязать узел на ножке кресла. Я, конечно, пыталась. А еще пробовала подтянуть эту громадину к выходу. В результате кресло перевернулось, накрыв меня и больно стукнув, а я впала в панику, припомнив, как оказалась в той страшной западне.

Так что теперь, хотя мне и удалось выбраться из-под кресла, я решила прекратить борьбу, хотя бы до возвращения Смерти. А потом я с радостью наброшусь на него.

От голода у меня болят все внутренности, и я чувствую, что готова отказаться от любых радостей и наслаждений навсегда – о’кей, хотя бы на месяц – за полный стакан холодной воды.

Хорошо еще, что в туалет не хочется. В этом, пожалуй, единственный плюс долгих периодов без еды и питья.

В изнеможении и отчаянии я прислоняюсь головой к заплесневелому креслу.

Вдалеке стучат копыта.

Я замираю, только сердце скачет в такт цокоту.

Уже возвращается.

Черт, быстро он. Сколько времени прошло? Час? Два? И за это время был уничтожен целый город. В моих венах кипит праведный гнев, словно яд.

Как только с меня снимут веревки, я задушу его голыми руками, этого ублюдка.

Навострив уши, я прислушиваюсь, ожидая приближения Смерти.

Цокот замирает в отдалении, а потом раздается треск – это изгородь, возведенная Танатосом вокруг дома. Снова стучат копыта; конь галопом приближается к входу.

Слышу, как Смерть спешивается, как бряцают на нем доспехи.

«Мне не терпится вернуться и быть рядом с тобой».

У меня все внутри сжимается.

– Тук-тук, отзовись, поганец, – раздается из-за двери чей-то низкий голос.

И этот голос определенноне принадлежит Танатосу.

У меня перехватывает дыхание.

Вот так дерьмо.

БА-БАХ!

От сильнейшего удара дверь прогибается, так что петли буквально вскрикивают, дерево расщепляется, а я морщусь. Тот, за дверью, снова пинает створку, и она отлетает, падая с глухим стуком на пол.

И вот он появляется в дверном проеме – и мне кажется, что я вижу кошмар.

Это другойвсадник.

Я молча таращусь на закованное в броню создание, сжимающее в руке серп.

Всадник окидывает взглядом темную комнату и через долю секунды замечает меня.

– А ты кто такая? – изумленно интересуется он.

Та, кому очень-очень хочется оказаться не здесь, а где-нибудь в другом месте.