Книга Горячий шоколад в зимнюю ночь, страница 81 – Софи Анри

Ты собираешься смотреть сопливую мелодраму с девчонкой на своей кровати, а потом спать с ней. Куда еще интимнее?

Внезапно у меня в голове возник вопрос: почему Тина так легко согласилась спать в одной кровати со мной? В прошлый раз я перенес ее спящую сюда. Но сейчас…

Обдумать это мне не удалось, потому что из ванной, примыкавшей к моей комнате, вышла Тина в свободной футболке и коротких пижамных шортах. Заметив торчащую из-под воротника лямку лифчика, я облегченно выдохнул. То, что она не сняла его, было к лучшему. Безопаснее. Уж слишком хорошо я помнил умопомрачительный вкус ее груди.

– Садись. – Я похлопал по месту рядом с собой и, когда Тина опустилась на кровать, протянул ей банку содовой.

Ее волнистые волосы были распущены и щекотали мое плечо, но я бы не посмел отодвинуться, даже будь это колючие иглы. Напряжение между нами нарастало, хотя мы не смотрели друг на друга и не разговаривали, пока следили за сюжетом фильма. Вернее, Тина следила, а я лишь наблюдал за ней. Считывал все эмоции, мелькавшие у нее на лице, словно она была открытой книгой.

Если она удивлялась, ее брови смешно приподнимались домиком, а в те моменты, когда персонажи начинали нести чушь или совершали идиотские поступки, она недовольно морщила нос или поджимала губы, отчего на ее подбородке появлялась милая ямочка. А еще мне нравился ее смех – такой звонкий и переливистый. Иногда она смеялась так сильно, что начинала похрюкивать, и тогда я смеялся над ней, за что получал подзатыльники или тычки локтем в бок.

Но больше всего меня будоражило то, как Тина смущалась. Всего несколько дней назад она заставила меня кончить в штаны, а сейчас краснела из-за откровенных сцен и пошлых шуток.

Когда в фильме началась сцена близости главных героев,воздух между нами словно сгустился. Кожа плеча и бедра горела в тех местах, где я соприкасался с Тиной. Я не смел смотреть в ее сторону, хотя боковым зрением видел, что ее грудь стала подниматься и опадать более прерывисто и тяжело, слышал, как участилось ее дыхание. Но самым невыносимым было то, что она то и дело бросала на меня короткие взгляды.

Зазвучала та самая песня, под которую мы танцевали. Уже тогда я понимал, что со мной происходит, но не желал это признавать. А теперь…

– К черту это дерьмо.

Я повернулся к Тине так резко, что она вздрогнула, а потом властно обнял ее за талию и впился губами ей в рот. Из ее груди вырвался короткий стон, но я не дал ей возможности что-то предпринять и углубил поцелуй.

«Умоляю, только не отталкивай меня»,– мысленно взмолился я и чуть не умер от облегчения, когда Тина обмякла в моих объятиях и ответила на поцелуй. Она зарылась пальцами в мои волосы, и я довольно улыбнулся. Я давно заметил, что ей нравилось прикасаться к ним. Мне же хотелось трогать ее везде. Гладить, обнимать, сжимать, целовать и кусать.

Мое сердце отбивало бешеный ритм, а пальцы подрагивали от волнения, словно я впервые оказался наедине с девушкой. Но с Тиной и правда все было как в первый раз. Мне недоставало воздуха в легких, но я был не в силах оторваться от нее, словно именно она была моим кислородом. Я покусывал ее мягкие пухлые губы, всасывал язык к себе в рот, желая почувствовать ее вкус, и Тина отвечала на все ласки так, как будто жаждала их не меньше.