Книга Двойной латте в дождливый день, страница 172 – Софи Анри

Не совсем понимая, что на нее нашло, я неуверенно кивнула и вышла из дома, оставив маму одну.

Через полчаса я добралась до кофейни. Я долго пыталась восстановить дыхание и успокоиться, совладать с паникой, что нарастала с каждой секундой и сковывала конечности. Я заглянула в окна, пытаясь среди посетителей отыскать отца и заранее подготовиться ко встрече с ним, но не смогла его найти. Наверное, он сидел у противоположной стены.

– Вайнона? – раздался за спиной до боли знакомый голос. Голос, который в далеком прошлом пел мне колыбельные и рассказывал сказки. Голос, который утешал меня самыми добрыми словами, когда я сдирала коленки при падении свелосипеда. Голос, который прочно ассоциировался у меня со счастливым детством. Голос, который это детство отобрал.

Я медленно развернулась и увидела перед собой папу. В моем горле застрял болезненный всхлип.

За прошедшие восемь лет он почти не изменился, даже одет был так же, как всегда, когда гулял со мной в парке: в синие джинсы, в темную футболку, кожаную куртку, бейсболку и солнцезащитные очки. И только в светло-каштановых волосах, торчащих из-под кепки, виднелись седые пряди.

При виде меня папа на мгновение замер, а потом снял очки. В его больших синих глазах, так похожих на мои, светились грусть и тоска.

Он прерывисто вздохнул и слабо улыбнулся:

– Маленький милый утенок превратился в прекрасного лебедя.

Будучи еще подростком, я часто представляла, как вырасту, стану богатой и успешной и встречусь с отцом. Совершенно случайно. Где-нибудь на улице или в ресторане. Или, может быть, на светском приеме у влиятельных политиков или на вечеринке знаменитостей. Каждый раз проигрывала в голове, как я, красивая и в роскошном наряде, прохожу мимо и просто не замечаю его, а он потом всю оставшуюся жизнь жалеет о том, что бросил нас с мамой. В других фантазиях я мечтала отвесить ему звонкую пощечину со словами: «Это тебе за маму» – и гордо уйти прочь. И совсем изредка представляла, как выскажу ему все обиды.

И вот этот день настал. Я стояла в десяти шагах от отца.

Я могла молча развернуться и уйти или ударить его и сказать, что он разрушил нашу с мамой жизнь, но вместо этого я громко шмыгнула носом – прямо как в детстве, когда он учил меня ездить на велосипеде, а я постоянно падала с него и заливалась слезами. Сорвавшись с места, я бросилась к нему, подворачивая ноги из-за высоких каблуков.

Папа раскрыл для меня объятия, и я с силой влетела в них.

Впервые за долгое время я почувствовала это забытое ощущение.

Ощущение, что я была дома.

– Ты до сих пор любишь клубничное мороженое и клубничный коктейль? – спросил папа, когда мы заняли столик в кофейне.

– Да, а еще клубничный латте, – смущенно улыбнулась я.

– Прости, я немного ошибся и заказал тебе капучино. – Папа снял куртку и бейсболку, и я разглядывала его, желая запомнить каждую деталь.

– Я загуглила тебя, – слова невольно сорвались с моих губ. – У тебя уже двое сыновей.

Папа нахмурился.

Я нутром ощущала его неловкость,и от этого мне стало почему-то горько. Его предательство, годы разлуки встали между нами стеной, которая, казалось, была непреодолима, несмотря на то, как я скучала по нему.

Он натянуто улыбнулся:

– Да, старшему, Мэтью, уже три года, а Колину недавно исполнился год. Вы с Мэтью, кстати, очень похожи характером. Он такой же непоседа, какой была ты… – Он запнулся, заметив мой взгляд, полный обиды. – Вайнона…