Книга Хранитель Ардена, страница 77 – Софи Анри

– Твои принципы загонят тебя в могилу.

– Я и так умру рано или поздно. Как и все рабы на твоей арене. Но всем будет плевать. Никто не сопереживает, когда режут барана. Никто не хочет платить за это деньги. Когда ты это поймешь?! – Инео старался скрыть отчаяние. Он должен доказать Джованни, что его предложение был выгодно и для самого рабовладельца.

– Мне нравится твоя жалкая попытка спасти свою задницу, но, к сожалению, это не поможет. – Он поднял взгляд на стражников. – Казнить ублюдка.

– Я могу помочь тебе, – прокричал Инео, когда холодная сталь коснулась шеи.

Джованни подал знак стражникам, и те снова немного отвели нож.

– И как ты, простой раб, поможешь мне?

Инео собрался с мыслями и глубоко вздохнул.

– Рабом сделали меня вы, – холодно промолвил он. – Я на протяжении двух месяцев наблюдал за всем, что здесь происходит. И сделал кое-какие выводы.

– И какие же? – Джованни пытался скрыть заинтересованность, но Инео видел, что он попался на крючок.

– У твоих бойцов нет никакой мотивации, нет надежды. А у зрителей нет интереса смотреть на тех, кто умрет или от меча, или от голода. Ты тратишь баснословные деньги на рабов, часть которых погибает в стенах своих камер, и с каждым днем тебе все сложнее окупить затраты.

– И что ты предлагаешь, о, мудрейший сын русалки? – с издевкой спросил Джованни.

Инео бросил взгляд на застывшего Ахигу. На того, кто помогал ему держаться наплаву и не пасть в пучину отчаяния, хотя сам давно лишился важной опоры.

– Дай им надежду.

– Что?

– Надежду, хотя бы крошечную, что они когда-нибудь смогут выйти из стен темницы свободными людьми. Отмени бои насмерть…

Джованни оборвал речь громким хохотом. Стражники поддержали его веселье неуверенными смешками.

– Да ты хоть слышишь, что несешь? Если отменю бои насмерть, я и вовсе лишусь зрителей!

– Не лишишься, – возразил Инео. – Вспомни, как люди выкрикивали мое имя. Вспомни, как они просили для меня пощады. Потому что они увидели во мне личность, а не скотину, которую привели на убой. Они сопереживают мне, пекутся о моей судьбе. Но любовь зрителей можно привить к каждому рабу арены. Расскажи им историю, расскажи, почему они хотят вернуться домой, как их ждут родители, жены, дети. Подари надежду на возвращение. Пусть тот из рабов, кто продержится на арене год, получит в дар от великодушного Джованни свободу. Отмени смертные бои, оставь бойни раз в три месяца, в которых будут биться те, кого зрители полюбили меньше всех. Пусть на эти бойни допускаются лишь богатые господа, пусть между боями выступают танцовщицы и акробаты. Преврати арену, где царят одни только смерть и безнадега, в место, где удовольствие льется рекой, а бои обретают новый смысл и для зрителей, и для рабов. Пусть гости арены почувствуют себя вершителями чужих судеб. Вот что принесет прибыль. Вот что станет более увлекательным зрелищем. Не просто кровавая бойня. А борьба за свободу.

Джованни слушал его, не перебивая. Из-за толстых стен послышались вялые аплодисменты, когда очередной бой завершился смертью безликого раба.

– Ты представляешь, сколько убытков принесет твоя идея? – спросил Джованни, задумчиво почесывая густую щетину.

– На первых порах. Зато ты сократишь затраты на покупку новых рабов.

– Резонно. Хван, – обратился Джованни к стражнику, – приведите мальчишку вечером ко мне, только умойте для начала, а то от него смердит, как от падали. А пока пусть получит заслуженное наказание. Десять ударов плетью за непослушание.