Книга Хранитель Ардена, страница 120 – Софи Анри

– Есть здесь кто? – с трудом разлепив потрескавшиеся губы, прохрипел он, когда нащупал дверь. – Выпустите меня.

Когда никто не ответил, Инео осел на землю и прислонился к стене боком. От слабости и голода у него кружилась голова и стучало в висках.

«Выпустите меня, прошу…»

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем дверь отворилась, и в темницу проник тусклый свет факела.

Инео болезненно зажмурился от рези в глазах.

– Неужто очухался? – с издевкой поинтересовался мужской голос. Кажется, это был Хван.

Инео с трудом открыл слезящиеся глаза и прищурился.

– Ахига… – приложив немало усилий, чтобы голос звучал громче сиплого шепота, произнес Инео. – Что с Ахигой?

– Это тебе расскажет Джованни. Он давненько ждет, когда ты придешь в себя, чтобы побеседовать. Только не жди, что разговор будет приятным.

Ему не дали ни еды, ни воды и сразу повели в кабинет рабовладельца. Инео даже не пытался сопротивляться. У него не осталось на это никаких сил.

Хван и еще один стражник вывели его в коридор, в котором он никогда раньше не бывал. Все де-ла, даже расчеты по расходам, он помогал вести из своей темницы. Джованни объяснял это тем, что не хотел, чтобы вонючий раб притащил в его кабинетгрязь и вшей. Сегодня он решил поступиться собственными правилами. Видимо, гнев сильнее брезгливости.

Когда Инео переступил порог кабинета, первым он увидел большое настенное зеркало. Из отражения на него смотрел юноша с лохматыми засаленными волосами, осунувшимся лицом, потрескавшимися до крови губами и мертвым взглядом бесцветных глаз.

– Вы только посмотрите, кто соизволил прийти в себя. – Джованни сидел в кресле, закинув ноги на большой резной стол. – Хван, помнишь, о чем я говорил?

– Помню, господин.

Инео не успел задаться вопросом, о чем они толкуют, как вдруг двое стражников скрутили его руки, а Хван заехал ему коленом в живот. Его ноги подкосились, а из легких будто выбили весь воздух. Он был настолько слаб, что не мог даже предпринять попытки вырваться из хватки стражников.

– Это тебе за учиненный дебош, – не вставая с места, сказал Джованни и закурил трубку.

Инео не успел перевести дух, прежде чем получил второй удар в бок. С его губ сорвался тихий стон.

Джованни кивнул стражникам, и те отпустили Инео. Он упал на колени, скорчившись от боли.

– Это за смерть трех моих бойцов. Из-за тебя в тот вечер подрались несколько рабов, и стражники едва устранили беспорядок.

Инео не помнил, чтобы кто-то помимо него тогда дрался. Он слышал голоса, видел только плачущую Санару и…

– Ахига, – прошептал он. – Что с ним?

Джованни спустил ноги со стола и подошел к нему. Инео с трудом поднял голову и посмотрел на рабовладельца.

– Твой дружок помер, сын русалки. Было бы удивительно, если бы он продержался хотя бы половину бойни с такой-то раной. И в этом только твоя вина.

Инео судорожно вздохнул и безвольно опустил голову.

«Ты подарил нам надежду, Инео»,– услышал он его голос.

Это он был виновен в смерти друга…

– В бойне не участвовали четверо моих бойцов, на которых зрители сделали немало ставок. Трое были убиты во время драки, Ахига умер в первые минуты, что тоже плохо сказалось на доходах, а тебя, сукин сын, мы пять дней не могли привести в чувство. Даже плетью хлестали в надежде, что ты хотя бы от боли очухаешься.