Книга Король Ардена, страница 144 – Софи Анри

Тристан сел по правую руку от короля за длинный овальный стол из темного дерева с ножками в форме звериных лап. Адалина заняла место с левой стороны. Больше никого из семьи Стефана не было. Его старшие сестры погибли: одна при родах, а вторая – та, кого прочили Тристану в невесты, – несколько лет назад от брюшной хвори. Жена Стефана должна была вот-вот родить и потому находилась сейчас в другой резиденции. Их старшая дочь, скорее всего, была подле матери.

Слуги начали суетливо наполнять тарелку гостя разнообразными яствами, пока Тристан внимательно наблюдал за Стефаном и его фавориткой. Король что-то шепнул ей на ухо, намеренно касаясь губами мочки, отчего девушка мерзко захихикала и опустила руку под стол, явно сжимая мужское бедро. Или кое-что другое.

Тристан удивленно выгнул бровь.

Даже южане, будучи весьма раскрепощенным народом, не приветствовали столь развязное поведение. А более чопорные люди Запада и подавно. Так почему же Стефан спокойно реагировал на полное отсутствие воспитания у этой особы?

Фаворитки считались неофициальными женами короля. Но чтобы добиться такого статуса, девушки из знатных семей Юга и Запада с малых лет изучали этикет, языки, науки и искусство. Леди Адалина же вызывала впечатление, будто она освоила только одно умение – ублажать мужчин. Маловато для королевской фаворитки.

– Как поживает королева Бриана? – будничным тоном спросил Тристан, разрезая жареную форель на кусочки, и бросил короткий взгляд на Адалину. Та лишь поджала губы и махнула рукой, словно пыталась отмахнуться от вопроса про соперницу, какот назойливой мухи.

Стефан поджал губы.

– Бриана очень тяжело переносит беременность, лекари беспокоятся.

– Да поможет ей Единый, – выдавил из себя Тристан и пригубил вина, стараясь отогнать воспоминания об умирающей Анне, которые до сих пор терзали его и во сне, и наяву.

Стефан приложил руку к губам, а потом к сердцу, что у западного народа означало: «Твои слова достигли моего сердца», – так они выражали свою благодарность и признательность. Хотя в глазах короля Тристан не видел сожалений по поводу тяжелой участи супруги. Он уже хотел сменить тему, как вдруг тишину нарушила Адалина:

– Женская участь так сложна. Мне искренне жаль Ее Величество. Даже если роды пройдут успешно, она окончательно раздобреет и потеряет былую красоту. – Она театрально вздохнула. – После рождения принцессы Селестии королева уже не вмещалась в старые наряды. Боюсь предположить, что будет теперь, – всем ведь известно, что женщины из рода Деверо склонны к полноте.

Адалина едва слышно хихикнула и, положив в рот кусок сыра, призывно облизнула средний палец. При этом она не сводила взгляда с Тристана.

В ответ он презрительно выгнул бровь.

– Не злорадствуйте, моя прекрасная Адалина, – усмехнулся Стефан, пропустив мимо ушей открытое оскорбление в адрес супруги. – Никто не знает, что станет с вашей прелестной фигуркой, когда вы забеременеете.

Тристан от подобных разговоров чуть не поперхнулся рыбой. Девушка, что прислуживала ему во время трапезы, поспешно наполнила его бокал вином. В этот момент их взгляды пересеклись, и она едва заметно закатила глаза. Он почувствовал облегчение. Не ему одному было противно поведение короля и его любовницы. Он никогда не был ханжой, но отлично знал, когда можно играть роль болвана и повесы, а когда стоит придержать язык. Адалина этого явно не понимала, а Стефан только поощрял ее невежество. Их союз порождал у Тристана все больше вопросов.