Книга Изгнанник Ардена, страница 94 – Софи Анри

Стараясь не обращать внимание на неприятное покалывание на коже, он прикрыл веки, но не успел погрузиться в раздумья о случившемся на заброшенном складе, как на лестнице снова раздались шаги. Дверь комнаты распахнулась, и на пороге возникла Адалина, держа чайник с помощью прихватки.

– Ты издеваешься надо мной? Я же велел тебе убираться. Или мне вышвырнуть тебя за шкирку, как нашкодившего котенка?

Адалина проигнорировала его ругань. Молча подошла к ванне и, не глядя на него, подняла чайник над водой.

– Подбери ноги, а то ошпарю за твой скверный нрав, – сказала она. Едва он подогнул ноги, как в ванну полился кипяток, от которого поднималось облако пара. – Я как раз разогрела воду на печи, – пояснила Адалина. – Хотела выпить чай.

Злость Тристана тут же схлынула, и он устало опустил голову на колени.

– Спасибо, – едва слышно прошептал он, когда противно холодная вода стала теплой. – И… В общем, я не должен был на тебя срываться.

– В слове «прости» всего шесть букв, но будем считать, что я приняла твои извинения. – Адалина говорила будничным тоном, будто не ее обругали и угрожали выгнать силой.

Она снова ушла и через несколько минут вернулась с ведром горячей воды.

– Ты собралась позвать на чай всю округу? – хмыкнул Тристан.

– Нет, эту воду я разогрела для тебя. Полагаю, гусиный жир смыть не так-то просто.

Адалина взяла кусок мыла и начала натирать им макушку Тристана. Он не знал, что на нее нашло и почему она так отчаянно хотела помочь ему, но спорить и препираться у него не осталось сил. Он расслабился и отдался во власть нежных, но требовательных рук Адалины. Она трижды промыла его волосы, пока они не заскрипели от чистоты, а потом растерла мыльной мочалкой спину и плечи.

– Дальше справишься сам, а я пока спущусь за мазью, тебе нужно обработать ссадины.

Тристан не стал возражать, знал, что это бесполезно. Когда он надел чистые штаны и рубашку и вышел из умывальни, Адалина уже ждала в его спальне. Она держала маленький деревянный сундучок, который всегда стоял на подоконнике в столовой.

– Я даже не знал, что в нем лекарские принадлежности. Всегда думал, что Флоренс хранит там свои украшения, – признался он, когда Адалина вытащила пузырек с янтарной жидкостью.

Она промокнула ей чистый носовой платок и приблизилась к Тристану, сидевшему на кровати.

– Зажмурься, чтобы снадобье в глаза не попало.

Тристан послушно выполнил просьбу. Он чувствовал исходящий от нее аромат яблок и корицы, который действовал на него умиротворяюще.

– Я ругался с тобой как старая торговка на рынке, а ты все равно помогаешь мне. Почему?

Адалина прижала пропитанную снадобьем ткань к его брови, и Тристан стиснул зубы от щиплющей боли.

– Меня не так-то просто напугать. Да и твоя ругань сродни рычанию раненого зверя.

– Как поэтично.

– На самом деле сначала мне в голову пришло другое сравнение, – сказала она и, вновь смочив платок, сильнее прижала к ране.

– Какое же?

– Ты рявкал как старый обиженный пес, которого пнул злой хозяин.

С губ Тристана сорвался хриплый смешок, который резко стих, когда он почувствовал дыхание Адалины рядом. Он распахнул глаза и сухо сглотнул, пытаясь избавиться отстранного ноющего чувства в груди, вызванного тем, что эта демонесса склонилась к нему и подула на рану. Его руки сами собой потянулись к ее талии и стиснули ткань легкого льняного платья.