Книга Изгнанник Ардена, страница 154 – Софи Анри

– На самом деле я пришел сказать, что мы скоро отправляемся в Иверас.

Адалина, казалось, даже перестала дышать. Тристан обернулся на нее и заметил на лице страх и смятение.

– Эй? Ты чего? – Он легко коснулся пальцами ее скулы, и она встряхнула головой, словно сбрасывая оцепенение.

– Ничего. Я скажу Надин, чтобы подготовила мои вещи. Там будет так же жарко, как и здесь? Я могу одолжить у Кристин пару миреасских нарядов?

Она нервно растирала остатки эфирного масла по его предплечьям, упорно не встречаясь с ним взглядом.

– Что гложет тебя, Адалина? – мягко спросил он. – Я открылся тебе, теперь твоя очередь. Откровенность за откровенность.

Адалина тяжело сглотнула, и Тристан проследил за тем, как дрогнуло ее горло.

– Я боюсь.

– Чего ты боишься?

Прислонившись спиной к изголовью, он поудобнее устроился на кровати и усадил Адалину к себе на колени. Она не сопротивлялась. Но смотрела в сторону террасы, с которой открывался вид на ночной сад.

Кристин очень гордилась садом; ее слуги денно и нощно поливали и пропалывали каждый кустик, чтобы ни один цветок не завял и не засох под палящим солнцем Миреаса. И в благодарность за столь бережную заботу редкие растения насыщали воздух невероятными сладкими ароматами, которые особенно осязаемы были именно по ночам.

– Когда я только сбежалаиз Изумрудного дворца, мне казалось, что все будет проще. Я планировала уплыть как можно дальше от Великого Материка, купить дом и жить тихой, спокойной жизнью до самой старости.

Адалина обхватила себя руками, будто в комнате царил холод. Тристан не в первый раз замечал за ней этот жест. Его вдруг осенило, что так она боролась с одиночеством. Она обнимала себя сама в моменты волнения и страха, потому что никто другой этого не делал. Она всегда была одна.

– Но потом я нашла письмо отца, – продолжила Адалина, – и моя жизнь наполнилась хоть каким-то смыслом. Я подумала, что, если отец написал мне, значит, я была ему не безразлична, значит, он хотел передать мне что-то важное. – Ее голос дрожал от волнения. – Но чем ближе мы подбираемся к цели, тем мне страшнее, что ожидания не оправдаются. Что я не найду того, чего ищу.

– И что ты ищешь, Адалина? – спросил Тристан, обвив ее талию руками, и прижался губами к макушке, оставляя легкие нежные поцелуи.

– В том-то и проблема, что я сама не знаю, – прошептала она, прижимаясь к нему, как продрогший под дождем котенок. – Но самое страшное другое.

Тристан начал медленно покачиваться из стороны в сторону, баюкая ее.

– М?

– После посещения Харията я поняла, что не хочу прожить жизнь на чужой земле, среди чужих людей. Я запуталась и не знаю, что мне делать дальше.

Она говорила так искренне, льнула к нему с такой доверчивостью, что Тристан сам не понял, как с его языка сорвались слова, очень опрометчивые и опасные:

– Просто будь со мной.

Адалина немного отстранилась, но не стала выбираться из его объятий. Она удивленно приподняла брови, и ее грудь сотряслась от неуверенных рваных смешков.

– Тристан, ты последний человек, от кого я ожидала услышать подобное.

– Это почему же?

– Потому что ты не из тех, кто связывает себя узами брака. Ты не любишь меня, а все твои увлечения временны. Зачем я тебе?

Он внимательно разглядывал точеные черты ее прекрасного лица.

– Затем, что я не вижу смысла представлять будущее, которое может и не наступить. Я не знаю, что будет через два дня, через неделю, месяц. Я официально признан мертвым, а моя деятельность сопряжена с ежедневным риском, но оттого я и люблю эту жизнь. Мне некогда забивать голову бессмысленными страхами о том, что сулит мне будущее, эфемерное и призрачное. У меня есть только сегодня.И сегодня я хочу, чтобы ты осталась со мной.