Книга Изгнанник Ардена, страница 135 – Софи Анри

Фарад смотрел на нее не моргая, а когда Адалина с грацией лебедя поднялась с пола и к призывным движениям рук добавила соблазнительные покачивания бедрами, его челюсти сжались. Статный рост сыграл ей на руку. Она хоть и была на полголовы выше предыдущих девушек, но не уступала им в грации и утонченности.

Тристан видел ее лишь со спины, но точно знал, что с такого ракурса ублюдку открывался умопомрачительный вид на грудь Адалины. Ему вдруг стало душно в робе, а грохот барабана эхом отдавался в висках. Тело Адалины в полупрозрачном наряде, озаренное приглушенным светом ламп, могло сравниться с дурманящимиядами, которые изготавливал Фарад.

Тристан знал, что ему не следует пожирать ее взглядом, но все равно не мог оторваться. Через тончайшую ткань прослеживались очертания округлых бедер и упругих ягодиц, мерцающая кожа при каждом движении ног оголялась в местах разрезов. А когда Адалина в танце ухватилась пальцами за ступню и грациозно подняла ногу в идеальном шпагате, Тристан судорожно сглотнул одновременно с Фарадом.

Адалина не врала, говоря, что умеет садиться на шпагат. Вызвавшись на эту сложную миссию, она понимала, что перед ее секретным оружием не устоит ни один мужчина, и только что Фарад попался на крючок.

Опустив ногу, она развернулась, давая этому мерзавцу любоваться ее видом сзади, и продолжила танцевать. Когда их взгляды встретились, сердце Тристана заколотилось в такт мелодии барабанов, набиравшей темп. Адалина вытянула руки и поманила его пальцами, продолжая выписывать бедрами восьмерки. Если бы при нем была трубка, он бы закурил. Если бы рядом оказалась бочка с ледяной водой, он бы иссушил ее до последней капли, лишь бы унять жар в груди, который расползался к низу живота и прошивал позвоночник нестерпимым возбуждением.

Плотно сжатые губы Адалины разомкнулись, и прежде чем прогнуться в спине так, будто вот-вот разломится напополам, она прошептала:

– Тристан.

Прозвучали последние аккорды, и Адалина резко, но грациозно упала на колени и легла на пол, заведя руки за голову и протягивая их к Фараду.

Тристан с трудом заставил себя посмотреть на него. Фарад раздевал Адалину глазами. Все это время он сидел, даже не пошелохнувшись, но Тристан точно знал: сегодня в его покои отправится именно она. И когда Фарад поднялся с дивана и поманил ее к себе пальцем, на котором красовался перстень с огромным изумрудом, Тристан мысленно наслал на него самые страшные проклятия. Адалина с легкостью выпрямилась и, вложив ладонь в руку Фарада, отправилась в отдаленную часть дворца, чертежи которого Тристан изучал три ночи подряд.

Теперь ему нужно было миновать стражу и проникнуть в покои Фарада через потайной коридор для слуг. Оставалось лишь молиться, чтобы Адалина сумела опоить его снадобьем. Молиться, чтобы этот плешивый шакал уснул до того, как коснулся ее прекрасного тела своими мерзкими лапами. Молиться, чтобы самообладание не покинуло Тристана и он не придушил еготолько за то, что тот посмел возжелать Адалину. И молиться, чтобы не сорваться в бездну соблазна самому.

Все то время, пока она танцевала, ее сердце колотилось так громко, что казалось – стук заглушает даже музыку. Ей хотелось стряхнуть с себя липкий взгляд Фарада, умыться и натереть докрасна каждый участок своей кожи жесткой щеткой, лишь бы избавиться от ощущения, будто ее поимели не раздевая. А ведь самое ужасное ждало ее впереди. Единственное, что давало ей силы держаться и танцевать, – это присутствие Тристана. Когда их взгляды встретились, Адалина заметила в его черных омутах то, что затмило любую похоть. Восхищение и поддержку. Словно он говорил ей: «Я здесь, я рядом», и придал ей смелости и уверенности, когда Фарад протянул руку, молча приказывая следовать за ним.