Книга Первый Феникс, страница 130 – Анна Гращенко

– Что мне сделать, чтобы ты называл меня отцом?

Марсель облокотился о дверной косяк, сжимая полный стакан виски. Он ухмыльнулся, обернувшись через плечо, и добавил:

– Слышишь, чайка, он опять упрямничает. Чего ты мозги сыну не вправишь, а?

– Прекрати это, – прервал его полковник.

– Ты не можешь запретить мне говорить с матерью. То, что ты ее вычеркнул из жизни, еще не означает…

– Почему ты не в Форте?

– Так он пуст, подождет. – Марсель сделал большой глоток, поморщившись.

– Знаешь, что еще пусто? Тюрьма.

– Поясни. – генерал свел брови и наклонился вперед.

– Всех вырезали, – холодно сообщил тот, – фениксы сбежали, сотрудники мертвы. Это тоже подождет?

– Стоп, как это произошло? Когда? – Он выронил стакан.

– Без понятия, – признался охотник. – Еще не ездил. Были дела срочнее.

– Что, какие? – Марсель с силой потряс головой. – Что еще произошло? Докладывай.

– Рапорт будет ждать вас в Форте. – Василий расправил плечи и чеканил слова, глядя чуть левее лица генерала. – Однако ситуация в тюрьме требует вашего немедленного вмешательства.

– На меня смотри, – рявкнул Марсель, но полковник не шевельнулся. – Сын, пожалуйста, посмотри на меня… – Вася не двинулся. – Ладно, товарищ полковник, сообщение принято. Жду вашего подробного рапорта.

– Вас понял, товарищ генерал.

Вася стоял неподвижно, пока Марсель обувался, будто специально медля и по-стариковски кряхтя. Выходя, он положил руку на плечо сына и несколько секунд просто стоял так, надеясь, что тот скажет хоть что-нибудь.

– Будь осторожен, – выдохнул генерал. – Это приказ.

– Вас понял.

– И чайке скажи хоть словечко, она скучает. Ладно? – Марсель увидел, что охотник коротко кивнул. – Ну, до встречи тогда.

Генерал еще разобернулся и вышел.

Вася дождался, чтобы за хлипкой дверью стихли шаги, и только тогда выдохнул, расслабив спину. Он вдруг почувствовал настолько сильную усталость, что едва не облокотился на стену, чтобы устоять на ногах. Дверь в комнату перед ним осталась приоткрыта. Ее окна выходили на запад, и вечернее солнце омывало бетонную коробку оранжево-красными красками. Язык этого света выглядывал в коридор и почти доходил до пыльных ботинок полковника. Во всем здании не раздавалось ни единого звука: только ватная тишина и этот зазывающий рыжий свет.

Уже повернувшись к выходу и схватившись за дверную ручку, Вася замер. Крепче сжал ручку, силясь открыть дверь и не возвращаться сюда больше, но не выдержал и снова обернулся на комнату, полную закатного солнца.

Первый шаг было сделать трудно. Он был будто барьером из колючей проволоки, причиняющим больше боли с каждым мгновением. Но сделав его, этот первый шаг, Вася сорвался с места и бегом ворвался в комнату. Зажав край старой резной двери, которая протяжно скрипнула, он замер. Из дальнего угла на него смотрела невысокая женщина с темно-пшеничными волосами и смеющимися глазами. Густые брови удивленно приподняты, губы растянуты в широкой радостной улыбке. Закатное небо позади создает впечатление, будто волосы у нее рыжие, но вот глаза ярко-голубые и в этом красном свете. На шее висит серебряный кулон в виде расправившей крылья чайки, который она теребит в руках, когда смущается.

Он сам не заметил, как очутился прямо напротив. Женщина внимательно наблюдала, как он рухнул перед ней на колени и какое-то время молча разглядывал ее лицо.