Книга Укушенная, страница 126 – Джордан Стефани Грей

— Ты отпускаешь меня?

— Я тоже расследую убийства. Если ты будешь сдерживать свои склонности к насилию, я не вижу причин, почему бы тебе не провести собственное расследование. — Он стонет при виде моей расплывающейся улыбки. Он ведёт расследование. Всё это время он тоже подозревал. Снисходительный и грубый, да, но, может быть… не враг мне. —Не улыбайся мне так, — мрачно говорит он, — я не собираюсь делиться своими открытиями с потенциальной предательницей.

Моя улыбка становится шире, хотя рана на руке продолжает пульсировать.

— Конечно.

— Ты сводишь меня с ума, — говорит он.

Правда.

— Я тебя едва терплю, — соглашаюсь я.

Ложь.

Но прежде чем я успеваю осознать свою непорядочность, он распахивает дверь и выталкивает меня за порог, завершая наш разговор. Путь до моей комнаты оказывается короче, чем я ожидала. Возможно, потому что он тащит меня почти всю дорогу, всё ещё проверяя мою руку через каждые пару шагов. Я думаю о его дяде. Как он не смог спасти его.

— Могу я задать вопрос? — говорю я у своей двери.

Каликс внезапно останавливается, спина его тверда, как кирпичная стена.

— Зависит от обстоятельств.

— Если бы ты знал, кто убил твоего дядю, если бы ты мог выследить их и заставить заплатить, ты бы это сделал? Ты бы убил их?

Не колеблясь, он говорит:

— Да.

Ещё одна правда.

— Так кто же всё-таки имеет значение?

— Если ты хочешь узнать, кто это сделал, сначала нужно выяснить, почему. — Он разворачивает меня лицом к двери, практически умоляя открыть её. — Ты так сосредоточилась на этой дурацкой драке, что не обращала внимания ни на что другое.

— Это было… — Я опускаю взгляд на свою повреждённую ладонь. Вокруг неровных краёв раны начала образовываться новая кожа. — Это было не в её характере. Селесты. Она была… счастливая. Тошнотворно. Почти всегда. А если она и не была счастлива, то была задиристой. Никогда не прибегала к насилию. Никогда такого не было.

— Похоже на девушку, которую я бы возненавидел, — говорит он беззлобно. Я смеюсь. Всхлипываю. Но не плачу. Возможно, я больше никогда не буду плакать.

— Да, — соглашаюсь я. — Ей бы понравилось превращать твою жизнь в ад.

— Она может быть спокойна, зная, что ты делаешь это за неё.

— Надеюсь, что так оно и есть, — внезапно выпаливаю я. Удивительно. Это мысль, которой я раньше не позволяла себе предаваться. — Я имею в виду, что она может быть спокойна.

Тепло, исходящее от руки Каликса, обжигает мне поясницу. Он едва касается моей рубашки. Его рубашки. Кажется, ему не хочется прикасаться к ней, и я не хочу ему позволять.

— Люди, которых мы теряем, не покидают нас, — говорит он наконец. —Их воспоминания остаются. У нас всегда будут эти кусочки.

— Ты сказал… раньше ты говорил, что не хочешь быть моим врагом. — Я оглядываюсь на него через плечо. Его взгляд блуждает по моему лицу с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. — Так значит вот кто мы такие, Каликс?

Теперь он действительно прикасается ко мне. Кратко. На мгновение я закрываю глаза, чтобы запечатлеть это в памяти. Чтобы сохранить этот момент навсегда.

— Да, Ванесса. — Ещё одна правда. Он понижает голос. — Мы не можем быть никем другим.

Я не уверена, что Каликс когда-либо лгал мне. Я прислоняюсь к двери и резко выдыхаю. Он уходит прежде, чем я оборачиваюсь.

28

— Если ты не хочешь участвовать в Церемонии Вознесения в облике лысой молодой женщины, ты будешь сидеть смирно, — огрызается Уна, заплетая мои волосы в замысловатую косу из цветов, локонов и жемчуга.