Книга Маски сброшены, страница 191 – Ирина Властная

Около императорского торна тем же самым занималась Каэрта, утащенная своим женихом, к ним очередь стояла куда больше, и это повышенное внимание красочным раздражением плескалось в синих глазах принцессы Шеридара.

Нежными переливами заиграла следующая мелодия, бал пошёл своим чередом, и я, выслушав чуть больше трети желающих, слегка пошатнулась и привалилась к Тшерийскому:

– Дорогой, здесь так душно, не могли бы мы выйти на свежий воздух?

– Любое твоё желание, душа моя, – не стеснялся в проявление своей привязанности лорд Нортхэрд, отличавшийся раннее холодностью и безразличием.

– Я вас не узнаю, Доэран… такие разительные перемены, такая откровенность… – не упустила я возможность ткнуть его носом в этот факт. Правда, говорила я это довольно тихо, чтобы впечатление от нашихчувств у придворных Императора Поднебесой не развеять.

– Я слишком долго молчал, создавая ложное впечатление о своих поступках и словах, порой мне не хватало времени сказать действительно о важных вещах, отвлекаясь на вопросы, которые я ставил выше своего счастья… и я почувствовал, что теряю тебя, знаешь ли, родная, крайне неприятное ощущение, болезненное такое... даже дышать сложно, а смотреть на тебя, и видеть на дне твоих глаз неприятие, настороженность и обиду, просто невыносимо… – признался мне в чувствах Тшерийский со своей привычной понимающей ухмылкой. Только теперь эта ухмылка предназначалась ему самому.

– Я всегда говорил, что у вас слишком живая мимика, леди Аэрита, – бесстрастно заявил глава рода Рэдвел, не испытывая ни капли смущения от своего вмешательства.

– Тиан, вообще, любитель решать все вопросы в одиночку… хорошо, хоть понял, что в отношениях всегда участвуют двое, – судя по всему, второму наследнику Поднебесной заняться больше было нечем, как устраивать личную жизнь своего друга.

– Лорд Нортхэрд поступками доказывает свои чувства, – горячо встал на сторону своего господина лорд Шартар.

Почему-то я оказалась в меньшинстве.

– Уважаемые лорды, будьте любезны обезопасить наш разговор, – с наслаждением вдохнула вечернюю свежесть, щедро перемещанную с тонким ароматом цветов, лианами оплетавших колоны балкона.

Один за одним вспыхнули щиты, отсекающие нас от праздника.

– Я только пытаюсь открыто говорить о своих чувствах, как оказалось, это… весьма непростое занятие, счастье моё… дальнейшие откровения хотелось бы озвучить всё же наедине, – многозначительно посмотрел Нортхэрд на тех, кто только что давал оценку его словам и поступкам, а теперь с неменьшим интересом ждали нечто подобное от меня.

В принципе, логично, для чего же я ещё могла их позвать, как не для признания в ответной страсти к блистательному племяннику Императора Шеридара… просто при всех открыто говорить не могла из-за врождённой застенчивости и скромности, присущей всем леди от рождения.

– О нет, что вы, нашим друзьям просто необходимо услышать это! – загадочно произнесла я, а лорд Нортхэрд напрягся, словно я сейчас скажу нечто ужасное, что разделит его жизнь на «до» и «после». – В императорском венце вашего отца, лорд Дарвурд, присутствует минзел, скрытыйот всех. Доэран уже подтвердил, что он его не видит, но я на зрение не жалуюсь и видела эти камни вполне отчётливо. Мне кажется, что через этот венец влияют на волю лорда Оринара и, как следствием, является его попустительство всему творящемуся безобразию.