Книга Два лица, страница 49 – Ольга Сурмина

— А что, вы уже закончили? Быстро, я удивлен. — На лице Эда отразилась гримаса высокомерия и злости, но он тут же взял себя в руки.

— Да, я пойду домой, может, немного прогуляюсь перед этим. — Она улыбнулась, медленно приблизилась к лицу брата, и, осторожно приподнявшись на цыпочки, дотронулась губами до его щеки. — Все в порядке, иди работай. Все хорошо.

— Хорошо. — Губы дрогнули, едва ли сдерживая удовлетворенную ухмылку. Он кивнул сестре, и с этим же лицом зашел в кабинет, на миг погрузившись в странные, тяжелые фантазии.

Там было чертовски жарко, жарче чем на улице, днем, и, это, не смотря на постоянно приоткрытое окно. Горячий кофе был, прямо сказать, не совсем уместным выбором в такой ситуации. Хьюго уже что-то печатал, сидя за монитором, но, увидев лицо сотрудника, сузил глаза и удивленно присмотрелся:

— Что, встретил зубную фею? Она тебе пригодиться, особенно если задержишься еще на час.

— Мой район не настолько криминален. Просто сестренка в щеку поцеловала, на удачу. Вроде бы мелочь, а чертовски приятно.

— Да? А ты разве не варил кофе? — Хейз рассматривал лицо друга, пытаясь понять, лжет он или нет, и приходил к неприятному для себя выводу. Сам не мог понять, почему неприятному.

— Сварил, мы даже почти разминулись.

— Почти? Надо было тебя за новым послать, что-то я не подумал.

— В смысле?

— Да он у нас почти кончился. Ладно. Работаем. Все равно завтра выходной, выспишься. — Хьюго вернулся к монитору, правда, ненадолго:

— Слушай, что это за поведение? Я тебя не понимаю. Если б не знал тебя, подумал бы что ты присматриваешься к моей сестре, типа того, или даже больше. Что происходит?

— Не знаю, что ты себе придумал, Эд, но я, кажется, ясно выразился. Она не в моем вкусе, успокойся уже и начти, наконец, работать. — Хейз раздраженно стиснул зубы, снял очки и потер глаза. Его коллега с интересом наблюдал за его действиями, после чего пожал плечами и вернулся к документам.

Тишина вокруг создавало хрупкое равновесие, которое довольно легко можно было нарушить, чем угодно. Неловкой фразой, странным жестом,телефонным звонком. Даже, когда они покидали кабинет, это равновесие было, и оба они молчали. Каждый из них молчал, когда шел домой. Молчал, когда просили взять листовку. Молчал даже тогда, когда старая бабушка, оставшаяся без жилья, просила милостыню. Умение смыкать губы — это золото, рождающее спокойствие и уверенность. А еще психологическую усталость, нервные тики, неконтролируемые вспышки ярости и печали. Что ж, такова плата своевременного спокойствия и дальнейшей тишины. Однако, иногда эта вязкая тишина громче любого удара молнии, громче разбивающейся вазы, и даже громче грузного соседа сверху, много шаркающего в три часа ночи.

Какую ночь подряд Хьюго сидел у себя на кухне, не включая свет, без возможности уснуть. Он смотрел в потолок, держа в руках недопитую бутылку с крепким алкоголем в ожидании рассвета. Глаза закрывала странная пелена, то ли печали, то ли воображения. И вновь, больше всего на свете хотелось встать и выйти на улицу, в ночь, зачем — не известно. Просто выйти в ночь и бродить, может, во время прогулки стало бы легче.

И он снова встает, снова, полумертвыми руками надевает куртку, которую нет желание застегивать. Снова на улице непроглядная тьма, внутри которой почти нет людей, даже тех, кто выходит поживиться. Глаза бегают по проулкам, в надежде увидеть… что-нибудь. Или кого-нибудь. Конкретного. Но раз за разом все остается тихо и неподвижно, только редкие сверчки и маленькие, дальние огоньки были гостями этой ночной тишины. Небо прижималось к земле, пытаясь ее почувствовать, а он, казалось, им только мешал. Длинные, темные волосы трепал ветер, но мужчина не реагировал на это — слишком неважно. Он просто стоял, стоя, пытаясь в очередной раз понять, зачем он здесь, и что вообще тут делает.