Книга Дочь звёздного палача, страница 62 – Элис Нокс

Это было… гипнотически. Смертельный танец без музыки. Каждое движение — убийствоили подготовка к нему. Тысячелетия опыта, сжатые в секунды чистой, безжалостной эффективности.

Но наёмники, державшие меня, воспользовались отвлечением.

Руки схватили меня за плечи, за волосы. Я дёрнулась, пыталась вырваться, но их было шестеро против одной. Тяжёлый ботинок придавил моё запястье, и боль вспыхнула яркой вспышкой.

— Держите её! — крикнула Лилит. — Только не калечьте! Повреждённый товар не считается!

Они потащили меня к выходу. Я дёргалась, кусалась, но броня защищала их, а я была слишком слаба после магического истощения.

— АСТРА!

Голос Ориона прорезал хаос — не просто крик, а рёв. Первобытный, полный ярости, которой не должно было быть у человека.

Я повернула голову — и замерла.

Он стоял среди тел. Четверо мертвы, один корчился, держась за вспоротый живот. Орион был покрыт кровью — чужой и своей. Ножевое ранение на боку сочилось алым. Рассечённая бровь заливала глаз.

Но хуже всего было выражение лица.

Золотые глаза горели нечеловеческим огнём. Черты исказились яростью — не той, что контролируешь, а той, что пожирает изнутри. Губы оскалились, обнажая зубы в зверином оскале.

Он посмотрел на меня. На наёмников, тащащих меня к выходу.

И что-то в нём сломалось.

Я увидела это. Момент, когда человек исчез, а на его месте осталось только… другое. Что-то древнее. Что-то ужасающее.

— НЕТ!

Крик был как удар грома. Воздух задрожал от силы, вложенной в это слово. Стены ангара содрогнулись. Печати подавления вспыхнули ярче, пытаясь удержать божественную мощь.

Но ярость была сильнее.

Руны подавления затрещали. Одна за другой они начали гаснуть, не выдерживая натиска силы, которая отказывалась быть заточённой. Воздух наполнился запахом озона и горящей магии.

И за спиной Ориона взорвались крылья.

Не призрачные очертания. Не полупрозрачные проекции. Материальные, огромные, сотканные из чистого золотого пламени. Размах был такой, что перья касались стен ангара. Каждое перо пылало как маленькое солнце, жар от них заставил воздух плавиться, а металл раскаляться.

Печати подавления вспыхнули последний раз — ярко, отчаянно — затем взорвались, осыпаясь искрами.

— Невозможно, — прошептала Лилит, отступая. Лицо было белым от ужаса. — Печати военного класса… они должны были…

Орион не слушал. Не слышал. В егоглазах не было разума. Только ярость. Только инстинкт защищать то, что… что принадлежало ему.

Он двинулся.

Не шёл — летел. Крылья вспыхнули ослепительным светом, и он метнулся вперёд со скоростью, которую глаз не мог уследить.

Первый наёмник из тех, что держали меня, даже не понял, что умер. Рука Ориона — уже не человеческая, когти из чистого света — прошла сквозь броню, как сквозь бумагу. Вырвала сердце. Буквально.

Тело упало, ещё не осознавшее смерти. Сердце в руке Ориона билось последние секунды, затем он разжал пальцы, и оно упало на пол с мокрым звуком.

Второй наёмник попытался выстрелить. Орион перехватил бластер, раздавил — металл деформировался, как пластилин в руках ребёнка. Затем схватил наёмника за шлем и дёрнул. Шея сломалась с хрустом, голова повернулась под невозможным углом.

Третий и четвёртый пытались отступить, прикрывая друг друга. Бесполезно.

Золотые крылья взмахнули, и перья превратились в лезвия — десятки, сотни лезвий из чистого света. Они пронзили броню, плоть, кости. Два тела упали одновременно, разрезанные на части, кровь брызнула фонтаном, заливая пол.