Книга Полжизни за мужа, страница 39 – Нина Бьерн

– Не верить? – спросила Маи. Я грустно покачала головой. – Верь! Луна не пройдет. Пара станет.

Мы обе замолкли.

Маи принялась вылизывать уши Каю, а я невольно снова прислушалась к тому, о чем говорили Тия и Нирс.

– Ради этих грибов чужаки забирают ваших детей? – спросил Нирс, с сомнением рассматривая сморщенный после запекания грибок. – На вид – обычные.

– Нет, – ответил Тия и указал на кучку грибочков. – Простой гриб. Есть. Много.

– А какие тогда?

– Плохо гриб. Съесть – голова улететь. Отрава. Тьфу! – сердито сплюнул Тия. – Чужаки любить. Отраву есть. Голова улететь.

– А дети их находят?

– Все Катао уметь. Дети уметь. Нюхать уметь. Чужаки взять. Пао взять. Тои взять. Не забрать, – погрустнел Тия. – Никто не забрать. Только Каю забрать. Спасибо тебе.

– Шани молодец. Быстро сообразила, как охотников отвлечь, – похвалил меня Нирс.

– Шани спасибо, – горячо закивал Тия. – Хорошая.

– Да, – согласился Нирс с задумчивой улыбкой, глядя на меня.

Уходить совершенно не хотелось. Мне казалось, что между мной и Нирсом что-то едва уловимо изменилось, и если уйти, то оно тут же разрушится. Его смоет волна невзгод, поджидающих нас впереди. Хотелось это удержать. Прикрыть нежный росток, чтоб он окреп, выпустил новую пару тонких листочков, порадоваться ему еще немножко.

Нирссказал «моя», улыбался мне, похвалил мою задумку с охотниками. Он расслабился ненадолго. Приопустил внутренние барьеры, и из-под них показались живые человеческие чувства. Рядом с ним стало уютно. Словно он, наконец, позволил мне быть рядом с ним не только как неизбежной обузе, перед которой он оказался невольно виноват. А я его не винила. Сам взял на себя обязательства. Сам отгородился, наверное, чтоб не причинить еще большего вреда. И не понимает, что своей отстраненностью он причиняет мне больше боли, чем вся эта кошмарная ситуация с моим неудавшимся браком и нашим побегом. Думает, это будет мне во благо. Если бы мне выпало право выбирать, я бы выбрала эти несколько дней настоящей близости с ним. Чтоб бушевали чувства. Чтоб тело горело от прикосновений, а разум от любви, даже если в ответ я получу просто вожделение. Даже если потом придется расстаться навсегда. Чтоб хотя бы воспоминания об этих днях грели душу оставшуюся жизнь.

Маи укладывала весь свой многочисленный выводок спать. Она ушла на один из лежаков, и уставшие детеныши один за одним поползли к ней. Она вылизывала фырчащие маленькие головки и подставленные под мамин ласковый язык пушистые животики. Дети облепили ее со всех сторон. Они сворачивались в клубочки, привалившись спинками к матери, прятали мордочки в теплом меху на ее животе и абсолютно умиротворенно засыпали.

Старшие дети разошлись по отдельным лежакам, и я видела только дымчатые полосатые спинки.

Маи лежала, вытянувшись на лежанке как большая кошка, и лениво моргала, осматривая свое потомство. Само спокойствие. Красивая она. Мягкая, заботливая. Тия смотрел на нее с покровительственной нежностью. Пару раз он подходил, обнюхивал спящих детенышей и Маи. Наверное, проверял, достаточно ли им хорошо. Она терлась об него щекой, а он неизменно целовал свою кошку в ответ. Им хорошо вместе. Несмотря на сложную жизнь, подстерегающих их охотников и необходимость каждый день бороться за выживание себя самих и своего потомства, они остаются вместе и находят утешение друг в друге.