Книга До мозга костей, страница 63 – Триша Вольф, Бринн Уивер

— Я как раз собирался покинуть Уэст Пейн. Хотел придерживаться своих планов, а потом появилась ты, — говорит Джек, прежде чем я успеваю заговорить, его голос низкий и мрачный. — Я пробыл здесь дольше, чем следовало. Но я не мог уйти, пока ты не уйдешь первой.

— Это, блять, бессмысленно. Я видела твой контракт, ты можешь уйти, когда захочешь...

— Я пытался заставить тебя убраться отсюда. Естественно, ты не только самый переменчивый человек, которого я когда-либо встречал, но и самый упрямый. Всё, чего мне удалось добиться, это заставить себя страдать.

Насмешливое хихиканье срывается с моих губ.

— Это признание приносит мне немалую долю счастья.

— Но с меня хватит. Мне надоело отказывать себе в том, чего я хочу.

Сердце подскакивает почти к моему горлу, так что при сглатывании ощущается сердцебиение.

— Ты сдаёшься и покидаешь Уэст Пейн? — спрашиваю я, стараясь не позволить внезапно нахлынувшей обиде и разочарованию окрасить мои слова, хотя я чувствую, как они ползут по моим щекам, несмотря на все мои усилия сдержать их. Джек не отвечает на мой вопрос. Он лишь пристально смотрит на меня, когда я вздергиваю подбородок. — Ну... хорошо. Наконец-то мы хоть сходимся во мнениях.

Джек прижимается ближе, настолько, что я ощущаю тепло его груди у своих ног. Мне тяжело пересчитать все оттенки серого в его глазах, поскольку они прикованык моим.

— Уверяю тебя, мы не сходимся во мнениях. Но это ненадолго.

На какое-то мгновение в моей груди чувствуется каждый удар сердца. Я могла бы наклониться немного вперед и вдохнуть его запах. Может быть, я так и сделаю.

А потом едва уловимое тепло Джека и его ледяной взгляд исчезают, температура в комнате резко падает, когда он направляется к мониторам, бросая на ходу мрачный взгляд через плечо.

— Отдохните немного, доктор Рос. Вам это понадобится.

Мне требуется мгновение, чтобы пошевелиться, но когда я это делаю, я встаю и ухожу, не говоря ни слова, и звуки Чайковского идут по пятам, в то время как я приближаюсь к выходу. Эта музыка цепляется за мои мысли, пока я еду домой, как призрак, который преследует в глубоких тенях моей спальни.

И отдых — это именно то, чего я не получаю.

Я ворочаюсь в простынях, спутывая ноги в их сжимающих тисках, пока не отбрасываю их прочь. Меня бросает в жар не только из-за моей кипящей ярости на Хейса, когда я представляю себе все виды смертей и пыток, которые могла бы совершить голыми руками. Не только месть не дает мне покоя. Ещё присутствует желание. Глубокая потребность, которая горит в моей груди, как пламя. Джек.

Каждое слово, сказанное Джеком за последние несколько дней, прокручивается в моей голове, разворачиваясь в безграничные варианты развития событий. Разговоры, которые я хотела бы разыграть до тысячи заключений. Но ещё хуже, чем его слова, его прикосновения. Его поцелуй обжигает меня до мозга костей. Он завладел моими губами, как человек, изголодавшийся по свету и надежде. Его прикосновение было благоговейным поклонением, шествием почитания моей плоти и костей. Он схватил меня за горло, но сразу же отпустил, прижимаясь своими губами к моей шее.

Если захочу причинить тебе боль, то сделаю это.

Но он этого не сделал.

В какой-то момент ночи я просовываю руку в шорты, обводя свой клитор, в надежде хоть немного облегчить эту потребность, которая заполняет низ моего живота и скручивает его в узлы. Но уже через несколько мгновений я сдаюсь. Я не хочу себя. Не хочу своего воображения. Я хочу его. И чем сильнее я пытаюсь убедить себя, что не должна этого делать, тем сильнее желаю его.