Книга Королева разрушенных империй, страница 89 – Бринн Уивер

Я уверена, Хакан сеял столько же горя и страха, как и любой демон, но моя ошибка до сих пор жжет, как раскаленная игла в груди. Когда я впервые осознала, что убила не того Жнеца, сожаление жалило лишь из-за страха быть пойманной, особенно под постоянной угрозой Эмбер. Но сейчас? Сейчас я смотрю на демонов и задаюсь вопросом, откуда взялась их тьма. Хотелили они ее. Возможно, это не просто их природа. Возможно, груз наших заблуждений держит их в тенях, которых они никогда не хотели.

Аглаопа молчит, просто ждет, пока я проглатываю эти мысли, от которых язык будто пересыхает, а ресницы становятся влажными.

— Барбоса выдал меня Царству Теней спустя годы, — тихо говорю я. — Эдия помогла мне инсценировать смерть, чтобы избежать жатвы. В конце концов я убила Сарно. Когда пришло время.

— Ты сожалеешь об этом? — спрашивает сестра, беря меня за руку.

— Нет, — отвечаю. — Не сожалею, — и не могу согласовать это с тем, что чувствую сейчас по поводу других своих поступков. Я по-прежнему считаю, что он заслуживал этого, и каждый раз, когда вспоминаю лицо Бобби, смеющееся сквозь пламя, пока я горела на костре, удовлетворение от его смерти успокаивает ожоги, будто врезанные в мою душу. Но, возможно, мы все заслуживаем смерти в конце. Ведь я — злодей в истории его семьи.

— Ашен рассказал мне, что сделали с тобой отец Барбосы и оборотни в отместку, — говорит Аглаопа, будто мои мысли слились с ее. — Мне искренне жаль, сестра. Я не осознавала, что последствия моих действий причинят тебе столько вреда, когда все, чего я хотела, — защитить тебя.

Я полностью поворачиваюсь к Аглаопе, глядя в ее невозмутимые глаза.

— Почему ты это сделала, сестра? Почему заключила сделку с секретным, а затем с Давиной? Что ты надеялась получить?

Глаза Аглаопы перебегают между моими, будто она ищет что-то, чего, видимо, не находит. Ее улыбка становится меланхоличной, когда она отпускает мою руку, чтобы коснуться моей щеки, с нежностью проводя пальцами по коже.

— Нашу свободу.

— Я не понимаю. Мы покидали Анфемоэссу, когда хотели, когда у нас были средства. Мы могли идти куда угодно.

— Но без воспоминаний мы никогда не были по-настоящему свободны, — говорит она, и в ее голосе звучит решимость, будто ее цель не умерла вместе с ней все те годы назад. — Мы всегда были в ловушке отсутствия нашего прошлого. Почему нас оставили там? Почему наши семьи бросили нас? Были ли мы бессмертными существами изначально или нас сделали такими? Что, если мы должны были исполнить великое предназначение, о котором не помнили? Не зная этого, я всегда чувствовала, что мы в опасности. Другие вампиры, которых мы создали, покинув остров, никогда не были такими сильными, как мы. Онибыли другими, — Аглаопа смотрит вниз на двор. Свист стрел, лязг мечей, песок под тяжелыми ботинками. Только она слышит эту симфонию так же, как я. — Я хотела убедиться, что мы сможем быть по-настоящему свободны. Когда Сессум предложил мне это в качестве награды, я не могла отказаться.

Снизу раздается барабанный бой из скрытой ниши в тени, и солдаты перемещаются по часовой стрелке. Ашен следует за группой, тренировавшейся с луками, бросая взгляд на балконы. Он чувствует мое присутствие и смотрит в нашу сторону, но не видит нас. Я делаю шаг в свет, и он слегка кивает, с намеком на улыбку, на которую я отвечаю, прислоняясь к колонне. Аглаопа встает рядом, и мы наблюдаем, как начинается следующий раунд тренировок.