Книга Королева разрушенных империй, страница 45 – Бринн Уивер

— Я хотел, чтобы ты увидела это пространство и решила, как сделать его своим, — говорит он, шагая в огромный зал.

Высокие узкие окна открывают вид на Бухту Душ, где горизонт черной воды скрыт под густым туманом. Сводчатые потолки взмывают на несколько этажей вверх, к наклонным световым фонарям, и зал наполнен мягким светом, хотя они и не пробивают облака. В центре — длинный стол из черного мрамора, окруженный такими же стульями с обивкой из черного бархата, все обращены к возвышению, где единственный трон взирает на зал.

— Что ж, драмы тут хоть отбавляй, — говорю я, медленно поворачиваясь, чтобы рассмотреть гобелены и картины на стенах, все в темных тонах с яркими всплесками красного, изображающие сцены бойни. Указываю на ближайший гобелен, кажется, один из восьми похожих. — Большие поклонники сажания на кол, я смотрю.

— Да. Я подумал, ты захочешь что-то изменить.

— Сжечь гобелены — для начала.

— Запомню, — говорит Ашен улыбаясь.

Я продолжаю путь к столу, проводя пальцем по безупречной глянцевой поверхности.

— И трон на возвышении мне тоже не нужен, — добавляю, разглядывая стулья, пытаясь представить Совет Царства Теней, сидящий вокруг этой безобидной каменнойплиты. Воображаю Эмбер среди них — ее выражение наверняка было самодовольное и напыщенное после того, как она отправила меня на пытки к Галлу. Притворялся ли кто-то из них милосердным, обсуждая приговоры для бессмертных вроде меня? Или они отказались от истинного правосудия столетия назад? Наверное, ответы останутся лишь в моем воображении. Все, что знаю сейчас: я хочу иного. Не хочу притворяться, что у кого-то есть голос, даже если в итоге решать, какие души спасти, а какие забрать, придется мне. — Когда у нас будет новый Совет, я хочу сидеть с ними за столом.

Голос Ашена густ, как подогретый на солнце мед.

— Как пожелаешь, вампирша.

Я улыбаюсь про себя, направляясь к возвышению, Ашен следует за мной, как верная тень. Приближаюсь к высокому черному трону.

— Он не кричит «милосердие». Скорее просто... кричит, — говорю я, наклоняясь, чтобы понюхать один из полукруга маленьких голов, украшающих железный череп в центре высокой спинки. Отшатываюсь от затхлого запаха старой кожи. Осторожно трогаю ее пальцем — на удивление липкая. — Фу, Ашен, что за хрень.

— Ага... Эшкар питал слабость к маленьким головам и бальзамированию. Ты бы видела его, когда придумали выставки восковых фигур. Он был вне себя. Это единственный раз за последний век, когда он посещал Мир Живых.

— Прелестная история. И я не сяду на этот трон, Жнец. Иди к черту.

— Ты удивительно создание. Странно, что тебя это беспокоит, учитывая все остальное.

Я смотрю на демона хмурым взглядом. Ему удается сдержать улыбку, но глаза все равно светятся.

— Я, может, и люблю убивать людей, но пью их кровь, чтобы жить, Ашен. Я не срезаю с них лица и не делаю обивку. Это уже уровень Кожаного Лица или того парня из «Американской истории ужасов».

— Оливера Тредсона.

— Верно, — косо смотрю на него, а он поднимает руки, будто говорит: это не его идея — делать ткань из кожи. Возвращаюсь к уродливому трону и тычу в одну из маленьких голов с клочковатыми темными волосами. — В любом случае, я не сяду на липкий кожаный стул с короной из крошечных голов.

— Что ж, хорошо, что я предусмотрел такой вариант, — Ашен не сводит с меня глаз, свистит стражам. Чувствую, как его взгляд задерживается на моем лице, даже когда я отворачиваюсь, чтобы увидеть шестерых солдат, вкатывающих сооружение, покрытое черной бархатной тканью. Они поднимаютчто-то похожее на очень тяжелый стул с колесной платформы. Взгляд Ашена все еще прикован ко мне, когда стражи отступают, и он срывает покрывало с сюрприза.