Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 458 – Мосян Тунсю

Из последних сил сдерживая крик, Шэнь Цинцю тщетно пытался расслабиться, разведя ноги, дабы не препятствовать Ло Бинхэ.

Бесполезно — его словно приколачивали раскалённым гвоздем прямиком к камню. Наконец-то добившийся вожделенной уверенности Ло Бинхэ схватил Шэнь Цинцю за волосы и притянул к себе для поцелуя.

Не говоря уже о боли, пронзившей скальп, подобная перемена позиции вызвала у Шэнь Цинцю совершенно жуткое ощущение, будто все его внутренние органы поменялись местами, а злосчастное отверстие терзалось просто невыносимо. Невосприимчивый к мукам учителя Ло Бинхэ и не думал замедлиться — напротив, воодушевлённый отсутствием сопротивления, принялся наяривать с новой силой.

Действуя с поистине демоническим напором и стремительностью, он вошёл не менее сотни раз, то и дело чередуя глубину проникновения и скорость, прежде чем наконец смог двигаться беспрепятственно.

Звук влажных звонких ударов тела о тело вкупе с ритмичным хлюпаньем безостановочно отдавался в ушах.

Глаза Шэнь Цинцю наполнились слезами.

Больно.

До чего же больно.

Содрогаясь от боли, он всё же не забывал о том, ради чего всё это затеял: передавая духовную энергию Ло Бинхэ, он забирал бушующую в его теле демоническую энергию в своё собственное.

Как ни примитивен этот метод, он был столь же эффективен, как и все столь же немудрящие задумки: поскольку источником демонической энергии Синьмо являлся Ло Бинхэ, если Шэнь Цинцю заберёт себе часть его энергии, то рост хребта Майгу наконец-то остановится из-за резкого падения мощностей.

Стенки его кишечника содрогались, сжимаясь вокруг неустанно стремящегося в эти неизведанные прежде земли вторженца, который словно поставил перед собой задачу так надрать нежную плоть, чтобы она горела огнем до скончания века. Затруднённое сперва движение постепенно становилось все более плавным за счет крови и слизи, делая возможным полное проникновение.

Запах крови наполнил тьму пещеры, а судорожные вздохи и шлепки дополняли эту полную мрачной безысходности картину.

Ло Бинхэ продолжал, словно безумный, цепляться за Шэнь Цинцю, прижимаясь щекой к его лбу, причём на его лице застыло выражение скорбной покорности, которая столь чудовищно контрастировала с тем, что творило его тело.

Он с такой силой сжимал тело учителя, что тот едва мог вздохнуть. Пальцы правой руки, которыми Шэнь Цинцю судорожно хватался за каменистую землю в тщетном поиски опоры, уже кровоточили, прерывающееся дыхание не позволяло толком набрать в лёгкие воздуха.

Он больше не мог этого выносить.

Он правда больше не мог этого вынести.

В глазах потемнело, а голову наполнила звенящая лёгкость, когда внезапная вспышка света вывела его из забытья.

С чистым, словно иней, звоном, какой-то холодный предмет приземлился на плечо Шэнь Цинцю.

Вскинув глаза, Ло Бинхэ уставился на него недвижным взглядом.

Его зрачки резко сузились; размытые образы, переплетавшиеся в его сознании, постепенно обрели отчётливость.

Он медленно опустил голову, с лица сбежали все краски.

Под ним лежал Шэнь Цинцю. Одежды разорваны. Раздвинутые ноги содрогаются. Глаза покраснели. Его учитель выглядел так, словно вот-вот испустит последний вздох.

Ло Бинхэ потянулся к нему, но его пальцы застыли в воздухе, скованные ужасом.

— У… учитель? — пробормотал он.