Онлайн книга «Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея»
|
— Вообще-то, это были заклинатели из дворца Хуаньхуа, — покачал головой великий мастер Учэнь. Веер замер в пальцах Шэнь Цинцю, а с языка невольно сорвалось: — Хуаньхуа? Но там же… Окончательно посерев, настоятель Уван выдавил: — Всё верно. Это был Ло Бинхэ. В этот момент их слуха достигло радостное фырканье, и чистый голос смиренно произнес: — Помилуйте, не стоит приписывать мне то, что вовсе не является моей заслугой — за моё вмешательство вам следует благодарить учителя. Примечания: [1] Хоть её слова не несли в себе скрытого смысла – в оригинале 说者无心，听者有意 (shuōzhe wúxīn, tīngzhě yǒuyì) – в пер. с кит. «спроста сказано, да не спроста услышано; сказано без задней мысли, а услышано с умыслом». [2] Сердце Шэнь Цинцю забилось сильнее – в оригинале 心痒 (xīnyǎng) – в букв. пер. с кит. «[испытывать] сердечный зуд», образно в значении «[чувствовать] сильное желание, влечение, искушение». [3] Одни раскаты грома без единой капли дождя – в оригинале идиома 雷声大雨点小 (léishēngdà yǔdiǎnxiǎo) – в букв. пер. с кит. «грозен гром, да капли дождя мелки», образно в значении «много шуму, а толку мало; много обещает, да мало делает; одни разговоры». [4] Такими плаксами – в оригинале 梨花带雨 (líhuā dài yǔ) – в букв. пер. с кит. «дождём осыпаются цветы груши», образно – «красавица льёт слёзы, слёзы красавицы льются ручьём». [5] Радужный мост 虹桥 (Hóngqiáo) Хунцяо – в пер. с кит. «арочный мост», образно так говорят о радуге. [6] Мёртвая тишина – в оригинале идиома 鸦雀无声 (yāquèwúshēng) – в букв. пер. с кит. «не слышно ни вороны, ни воробья», образно в значении «[стоит] гробовое молчание». [7] Чжан 丈 (zhàng) — около 3,33 м. [8] Майгу 埋骨 (máigǔ) – в пер. с кит. «быть погребённым, скончаться», то бишь эта гора называется «Могильник». [9] Сяо 小 (xiǎo) — в пер. с кит. «маленький», «младший в ряду братьев». Глава 77. Демонический хребет Майгу Чувства собравшихся здесь заклинателей были обострены до предела, так что после этих слов все, как стоявшие по соседству, так и в отдалении, как по команде развернулись, уставясь на Шэнь Цинцю — сотни пар глаз. Развернув веер, он потихоньку прикрыл им лицо. Ло Бинхэ неспешно приблизился к ним — подол его черного одеяния живописно трепетал на ветру. На его поясе Шэнь Цинцю к немалому своему удивлению узрел Чжэнъян. За его левым плечом возвышался надменно вздёрнувший подбородок Мобэй-цзюнь, за правым покачивала бедрами Ша Хуалин. За ближайшими соратниками тащились адепты дворца Хуаньхуа, которых давненько уже не видывали в приличном обществе. Замыкал это импровизированное шествие отряд демонов в чернёных доспехах. Где-то посередке болтался Шан Цинхуа, то и дело проскальзывающий то в авангард, то в арьергард с грацией угря [1] — хоть он являл собой весьма забавное зрелище, Шэнь Цинцю тотчас вперил в собрата ненавидящий взгляд, который тот, как ни странно, возвратил, не моргнув глазом — совсем стыд потерял! Вопреки исполненным скромности словам, Ло Бинхэ прямо-таки сочился самодовольством — приблизившись к Юэ Цинъюаню и Шэнь Цинцю, он остановился рядом с ними, словно заняв своё законное место [2]. Выражения, которые при этом появились на лицах остальных, достойны были запечатления в мемах. В особенности зверские застыли на лицах адептов хребта Цанцюн, которые уже привыкли реагировать подобным образом на появление супостатов из дворца Хуаньхуа — Шэнь Цинцю казалось, что он чувствует исходящие от них волны ярости; однако же, если верить великим мастерам храма Чжаохуа, на сей раз они явились не как враги, а как союзники, так что придется его собратьям волей-неволей смирить неприязнь. |