Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 213 – Мосян Тунсю

— Ах ты, дрянь! — выхватив меч из ножен, во всеуслышание завопил Мин Фань. — Это уже чересчур! Братья, к бою!

Терпение прочих адептов пика Цинцзин также лопнуло: как могли они вынести, чтобы их шимэй избивали у них на глазах? С воодушевлёнными криками они выхватили ослепительно сверкающие мечи.

Мысли Шэнь Цинцю носились со скоростью света в попытке изобрести способ предотвратить кровопролитие и при этом не дать знать о своём присутствии. Внезапно он заметил какую-то странность в поведении одного из адептов дворца Хуаньхуа: он определённо выглядел весьма подозрительно.

Поглазев на него пару мгновений, Шэнь Цинцю ощутил, как стремительно ускоряется его сердце, словно подавая мозгу сигнал тревоги.

Похоже, выпутаться из этого будет не так-то просто.

С первого взгляда этот адепт выглядел совершенно обычно, однако, стоя среди своих сотоварищей, он явно ни с кем не желал встречаться взглядом.

Но Шэнь Цинцю выделил его из толпы не по этой причине, а из-за того, что цвет его лица разительно отличался от кожи на шее, то же можно было сказать о его правой и левой кистях рук. Находясь в самой гуще событий, он, в отличие от прочих, не торопился с гневными воплями вытаскивать меч из ножен — по правде говоря, казалось, происходящее его вовсе не занимает. Он лишь стоял с опущенной головой, словно карманник, поджидающий подходящей возможности для кражи.

И Шэнь Цинцю отлично знал, кому могло быть свойственно подобное поведение.

Мин Фань улучил момент, чтобы поинтересоваться:

— Шимэй, ты как?

Нин Инъин довольно долго пребывала в прострации, словно этот удар вышиб все остатки разума, имевшиеся в этой хорошенькой головке, но, казалось, окрик Мин Фаня привел её в чувство. Распухшее личико сперва побледнело, затем покраснело от злости и обиды, и она также ринулась в атаку с мечом наперевес. За свою доброту она получила жесточайшее оскорбление — что ж, на сей раз соперница не дождётся от нее ни капли милосердия!

На улице, среди толпы зевак, Шэнь Цинцю заметил старого кота — греясь на солнышке, он лениво вылизывал шёрстку. Подхватив зверька, заклинатель швырнул его прямиком в винную лавку. Перепуганный кот истошно заорал, проносясь между дерущимися партиями. Пригнув голову как можно ниже, Шэнь Цинцю проскользнул следом за котом.

При появлении постороннего обе стороны мигом присмирели. Боясь поранить невинного, Нин Инъин не спешила возобновить схватку. Молодая госпожа Дворца, напротив, медлить не стала: вскинув плеть, она нанесла новый удар. Шэнь Цинцю принялся гоняться за одуревшим котом, окликая его только что придуманными кличками: «Цветик! Серенький!» Нин Инъин не решалась шевельнуться в этой неразберихе; внезапно она ощутила, как кто-то подхватил её под локоть, подпихивая за плечи, и меч Нин Инъин принялся танцевать в воздухе практически без какого-либо участия с её стороны, рассыпая серебристые блики по залу.

Один за другим раздались два хлопка, и молодая госпожа Дворца закрыла лицо, замерев на месте.

Эти удары были куда звонче, чем та пощечина, которую она нанесла Нин Инъин.

Прочие же увидели, как Нин Инъин с головокружительной быстротой взмахнула руками, врезав молодой госпоже Дворца сперва по одной щеке, потом по другой. В то же мгновение сражение прекратилось как по мановению руки.