Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 179 – Мосян Тунсю

Шэнь Цинцю был вынужден сымитировать приступ судорожного кашля, чтобы прервать её речь. У Ци Цинци не оставалось другого выбора, кроме как замолчать, недовольно воззрившись на него.

На самом деле, Шэнь Цинцю хотел отвесить ей поклон за заступничество, но у него было нехорошее предчувствие, что следующими её словами будет: «…словно утратил душу». Он больше никогда в жизни не хотел слышать этой чёртовой фразы! От одной мысли об этом по коже побежали мурашки: если бы Ло Бинхэ это услышал, он бы расхохотался так, что его совершенное лицо треснуло!

— Вот это-то сильнее всего озадачивает всех нас, — не сдавался старый глава дворца. — Зачем хранить в тайне то, что он на самом деле не умер? И почему он не хочет возвращаться, хотя, казалось бы, ничто ему не препятствует?

Шэнь Цинцю порядком достал этот менторский тон.

— Раз он не хочет вернуться, ничего не могу с этим поделать, — отрезал мужчина. — Он свободен приходить, свободен уходить — в общем, делать всё, чего его душа пожелает. Если глава дворца Хуаньхуа хочет ещё что-то добавить, прошу его говорить без обиняков.

— Вам отлично известно всё, о чём я хочу сказать, лорд Шэнь, — улыбнулся старый глава дворца, — и люди с незамутнённым взором меня поймут. Само собой, этих демонов следует предать огню, но если кто-то стоял за этим чудовищным деянием — кто-то, подбрасывающий хвороста в огонь — то он также должен понести наказание. И, сдаётся мне, вы задолжали объяснение пострадавшим горожанам Цзиньланя.

Отлично, теперь он ещё и восстановит против него жаждущих мести горожан. Пережившие подобное несчастье души до сих пор были полны горечи и ужаса, так что только и искали цели, на которую направить накопившийся гнев. Несколько из них тотчас принялись свистеть и улюлюкать.

— Учитель ненавидит зло, — вмешался Ло Бинхэ. — Когда дело доходит до демонов, то он просто не может удержаться от того, чтобы немедленно их уничтожить — лишь это наполняет его душу подлинным ликованием. Как мог он вступить с ними в сговор?

Казалось бы, этими словами он снимал все обвинения с Шэнь Цинцю, и лишь сам заклинатель понял скрытое значение фразы: «…не может удержаться от того, чтобы немедленно их уничтожить — лишь это наполняет его душу подлинным ликованием».

Теперь, когда кота наконец вытащили из мешка, Шэнь Цинцю оставалось лишь напрямую спросить:

— Ло Бинхэ, ты всё ещё ученик пика Цинцзин, или адепт дворца Хуаньхуа?

— После всего случившегося вы вновь готовы признать своего ученика, горный лорд Шэнь? — ухмыльнулся старый глава дворца.

— Я никогда не исключал его из их числа, — возразил Шэнь Цинцю. — И, раз он всё ещё зовёт меня учителем, полагаю, он должен считаться моим учеником.

По правде говоря, он сказал это исключительно чтобы позлить Ло Бинхэ — однако, по-видимому, не преуспел. Глаза бывшего ученика сверкнули, и Шэнь Цинцю показалось, что их прежде замутнённый притворством взгляд прояснился.

Теперь стороны противостояния ясно определились: они выстроились друг против друга, они метали искры, сгущающиеся в плотную атмосферу враждебности — мечи извлечены, луки натянуты. Что же до сеятеля, породившего этот конфликт, то о нём уже никто и не вспоминал.

Внезапно напряжённую тишину прорезал чарующий женский голос:

— Шэнь Цзю [1]?.. Ты ведь Шэнь Цзю?