Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 142 – Мосян Тунсю

Поначалу Шэнь Цинцю хотел лишь отбояриться от адепта парой вежливых фраз и отослать восвояси, но Гунъи Сяо медлил.

— Хоть этот адепт и не знает, чем намерены заняться старейшины, однако он просит дозволения быть им полезным.

Едва шевеля растянутыми в лёгкой улыбке губами, Шэнь Цинцю бросил спутнику:

— Почему бы и впрямь его не прихватить? По крайней мере, он умеет драться.

Шан Цинхуа, который, в свою очередь, этого не умел, так же тихо отозвался:

— А если он не позволит нам забрать саженцы цветка росы луны и солнца [8], что тогда?

— Ты что, совсем тупой? — беспардонно шепнул Шэнь Цинцю. — Когда придёт время, просто возьмём их да ретируемся. Отнять их у нас силой он не сможет, а на то, чтобы вернуться к своему старому мастеру и пожаловаться, ему понадобится немало времени. Мы же скоренько отряхнём с наших штанов пыль этого места — и дело с концом. Или ты собрался у него дозволения просить?

— А что, если это приведёт к конфликту между школами? — не унимался Шан Цинхуа.

— Да ладно, из-за такой ерунды? К тому же, эти саженцы нужны нам, чтобы спасти жизнь — неужто политика для тебя важнее?

Помявшись, Шан Цинхуа наконец решился:

— Ну ладно, возьмём и скоренько смотаем удочки!

— В путь! — подняв голову, во всеуслышание заявил Шэнь Цинцю.

В результате тяжёлая физическая работа по управлению повозкой была препоручена молодому поколению. Подёргивая за вожжи, он осторожно поинтересовался:

— Старейшина Шэнь, этого адепта занимает вопрос, который он не в силах разрешить.

— Говори же, — милостиво велел Шэнь Цинцю.

— Для заклинателя с уровнем развития, подобным старейшине, проникнуть сквозь барьер нашей школы не составило бы ни малейшего труда, и никто об этом даже не узнал бы. Что же послужило причиной возмущения духовной силы, подавшей сигнал о вторжении?

Кхе-кхе, да всё очень просто. Это всё равно что вызубрить все формулы, но понятия не иметь о решении задач. Шэнь Цинцю остановился на полуправде:

— Причиной возмущения послужило не нарушение барьера, а моя схватка с неизвестным монстром.

— С неизвестным монстром? — оторопел Гунъи Сяо.

— По правде, в этом я не до конца уверен, — признался Шэнь Цинцю, — однако это существо не слишком походило на человека и проявляло враждебные намерения.

— У опушки леса Байлу можно увидеть дым людских поселений на расстоянии десятка ли [9], — продолжал недоумевать Гунъи Сяо. — Здесь никогда не случалось вторжений монстров — по правде, тут даже тигров и медведей нет.

— Что же это тогда было? — приняв суровый вид, вопросил Шэнь Цинцю. — Густая копна волос, кожа бледная, будто кость, и лицо раздуто, словно у голодного мертвеца.

— Чем бы оно ни было, лучше ему больше здесь не появляться, — искренне ответил Гунъи Сяо. — А если оно вновь объявится, старейшинам не придётся марать об него руки, этот адепт в состоянии с ним справиться.

Говоря эти слова, он ничуть не кривил душой: пусть ему и не довелось увидеть меч старейшины Сюя в деле, довольно было и того, что ученик Шэнь Цинцю превзошёл его, заняв первое место на золотой доске. Этот юноша также спас нескольких адептов дворца Хуаньхуа, что, по правде говоря, действительно заслуживало уважения.

Шэнь Цинцю же про себя признал, что в данном случае отсутствие ложной скромности пришлось весьма кстати, а также что юный адепт чем-то напоминает ему Ло Бинхэ — от него веяло всё той же неподдельной теплотой и порывистостью, а его искренняя улыбка волей-неволей располагала к себе любого.