Книга (не) Зайка для Волка, страница 97 – Мария Мирабелла

— Согласна.

Они вышли за пределы кампуса, в город, где уже зажглись фонари. Ветер тихо перекатывался по черепичным крышам, улицы пахли мокрым камнем. Они нашли маленькое кафе на углу — с жёлтым светом, запотевшими окнами и лёгким ароматом корицы, витающим в воздухе, будто приглашение. Внутри играла ненавязчивая музыка, кто-то в углу читал газету, кто-то держал чужую ладонь в своей.

Они сели напротив друг друга за круглым столиком, и всё вдруг стало удивительно правильным. Уютным. Почти невозможным в их мире, но именно потому — драгоценным.

Таррен рассказывал о тренировках, о том, как инструктор упал в реку на глазах у всей группы. Ана смеялась и делилась байками с уроков для омег. Их смех звучал легко, они перебивали друг друга, спорили, говорили глупости — и всё это было счастьем.

А главное — смотрели друг на друга. Долго. Слишком долго для обычной беседы, но ровно столько, сколько нужно было, чтобы молчание между ними стало не пустотой, а смыслом.

Позже, когда город уже засыпал, они шли по мостовой.

— Помнишь ту ночь, когда мы патрулировали? — негромко спросил он.

— Конечно, — ответила Ана, не глядя, но чувствуя, как в груди что-то замирает.

— Тогда… я так хотел тебя поцеловать. До одурения. Но сдерживался, боролся с собой, с каждой клеткой. Думал, что сойду с ума от того, как ты близко и как сильно меня тянуло к тебе.

Она подняла на него взгляд.

— Я заметила.

Он остановился. Несколько секунд смотрел на неё, как будто пытался запомнить каждую черту, каждый поворот ресниц. Потом протянул руку, взял её ладонь в свою. Она не отдёрнулась. Наоборот — сжала его пальцы чуть крепче, чем нужно было.

— А сейчас? — спросила она. — Ты всё ещё хочешь?

Он не ответил. И не было нужды.

Он просто сделал шаг вперёд, и весь мир будто наклонился вместе с ним. Его губы встретили её мягко, почти с осторожностью. Но за этой осторожностью скрывалась сила — та самая, которая пряталась в его взгляде, в каждом сдержанном жесте, в том, как он всегда знал, когда остановиться.

Ана целовала его в ответ — спокойно, уверенно, с тем внутренним согласием, которое не нуждалось в словах.

И всё остальное исчезло.

Мир стал простым. И тёплым. И настоящим.

Тренировка шла полным ходом. Воздух спортзала дрожал от напряжения и энергии. Гул голосов, тяжёлое дыхание, перекаты по матам — всё сливалось в живой, пульсирующий ритм, как единый организм, бьющийся в такт сотне напряжённых тел.

Ана стояла рядом с Леей, одетая в серо-синюю тренировочную форму. Пот блестел на висках. Волосы собраны в тугую косу, шея влажная от усилий, мышцы приятно нылит. Она даже позволила себе почти забыть обо всём.

Но вдруг… что-то поменялось.

Воздух сгустился. В этот миг всё остановилось, едва уловимо — на долю секунды — и этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать тревогу.

Дверь спортзала скользнула в сторону, и на пороге возник силуэт мужчины. Высокий. Массивный. Властный. Он вошёл, как буря, как вспышка молнии в грозовое небо. Плечи широкие, осанка военного, походка — чеканная, будто под ним гремел парадный камень.

Его сопровождали трое — охрана в чёрной, строгой униформе, с непроницаемыми лицами и мускулами, натянутыми под тканью, как канаты. Они не издавали ни звука, но от их молчаливого присутствия по спинам студентов прошёл инстинктивный холодок, заставляя всех непроизвольно выпрямиться.