Книга Стать Медузой, страница 47 – Эмма Хамм

— Все хотят быть героями! — Персей встал с кружкой эля в руке. Жидкость внутри опасно плескалась от его движений. — Даже сын Зевса! Хотя, полагаю, у меня шансов больше, чем у тебя.

— Ты можешь говорить тише? — прошипел Алексиос.

Им не хватало еще, чтобы другой пьяница в таверне решил, что можно сразиться с сыном Зевса. Даже если они не верили Персею, парень все еще был пьяным, мог случайно убить кого-то. И где тогда они окажутся?

Алексиос не мог тратить время на проблемы из-за убийства и вести в это время юношу к его матери.

Почему он вообще покинул свой тихий городок?

Персей указал пальцем на его лицо.

— Ты жалеешь, что поехал сюда со мной, да?

Он не должен был врать. Алексиос должен был сказать парню правду и покончить с этим. Он мог встать и уйти из таверны, работать на корабле в гавани, вернуться домой. Может, там он найдет Медузу, хотя она вряд ли ждала его. Мужчины в деревне не упустили бы шанс быть с ней.

Но он не мог так подвести Персея. Парень уже так много сделал для него.

Алексиос был в долгу перед ним.

Он встал, словно ему было сто лет. Вес всей ответственности давил на его спину, болели даже зубы.

Ему нужно было все наладить с Персеем, который дал ему дом и новую семью, когда никто больше этого не сделал.

Даная заслуживала спасения. Она приняла Алексиоса в дом, обеспечила, чтобы его кормили, любили и уважали.

Диктис был для него как новый отец, он отдал жизнь, чтобы его семья была обеспеченной. Его дух заслужил покой, и только Алексиос мог заботиться о том, что оставил старик.

Он поймал Персея за плечо и силой опустил на стул.

— Присядь, Персей. Ты знаешь, что я не жалею, что я тут. Я не могу жалеть, что пошел за тобой, хоть это стало серьезной работой.

— Работой? — фыркнул Персей. — Теперь это так для тебя?

— Ты мне как брат. Мы найдем твою мать и вернем ее домой. Обещаю, — но слова звучали как пустые даже для него.

Персей допил эль и стукнул кружкой по столу.

— Нужна драка.

— Что, прости?

— Не между нами, результат мы знаем, — рассмеялся Персей. — Но кто-то в этой проклятой таверне должен померяться силой с сыном Зевса, да?

Алексиос склонился над столом и чуть не ударил ладонью по рту парня. Вместо этого он тихо прошипел:

— Помнишь, как ты ударил меня в прошлый раз? Как же ты будешь биться с кем-то, не убивая?

Он пожал плечами в ответ.

— Если они хотят биться с сыном Зевса, должны знать риск. Сила молнии бежит по моим венам. Нет таких глупцов, которые не понимали бы, что я могу их убить.

— Многие ждут, что выживут после дружеской драки.

Глаза Персея стали задумчивыми и холодными. Он склонился и прорычал:

— Тогда тебе лучше биться за меня, Алексиос.

Так они не договаривались. Алексиос не хотел биться, и они вряд ли должны были. Им нужно было не шуметь, чтобы Полидект не узнал об их приближении. Так они могли бы проникнуть в замок, убедить Данаю уйти с ними, и никто их не остановил бы.

Но он видел пронизывающий взгляд Персея. Он понимал, что Персей хотел не этого.

Парень решил сделать себя героем, и если для этого требовалось толкать людей на пути, он сделает это. Может, даже хуже, в нем была жажда крови. Жажда боли и жестокость, которая шла глубже гнева за мать. Дальше желания быть героем.

Персей мог стать тем, кому было все равно, кто или что мешало ему стать великим.