Книга Проклятие черного единорога. Часть третья, страница 73 – Евгения Преображенская

— Это всё крайне важно, но хватит, — вздохнула суккуб. — А теперь сойди с места и приблизься ко мне.

Дженна послушно сделала несколько шажков назад. Спустя время волк шевельнул ушами. Он посмотрел туда, где только что сидела ученица, и вновь положил голову на лапы.

— Он услышал меня? — спросила Дженна.

— Или ему показалось, что услышал, — покачала головой охранница. — Ночью твой учитель искал тебя. Он бродил из комнаты в комнату, обнюхивал стены, а потом улёгся на твоей одежде. Всё бы ничего, и можно предположить, что волк плохо видит или не слышит, но я обратила внимание, что он всякий раз обходил стороной тебя настоящую, выбирая те пути, по которым ты ходила в прошлом… — она усмехнулась. — Да, я запомнила их, потому что служанки ворчали. Утром ты не вытерла ноги после бассейна и оставила на полу мокрые следы…

— Учитель Сайрон! — повторила Дженна и отошла в сторону.

Спустя некоторое время волк шевельнул ухом.

— Он здесь и не здесь одновременно, — заключила Эфедера Уиренса.

— Его время течёт иначе, — охнула Дженна. — И этому течению мешаем реальные мы? Пока я не сдвинусь с места, учитель не услышит моих слов?

— Похоже на то, — кивнула суккуб. — И ещё… — она помедлила, задумчиво глядя на чародейку. — Я заметила, что огонь в его груди тускнеет…

Дженна сильно прикусила губу.

— Эфедера, — справившись с эмоциями, тихо произнесла она. — Будь любезна, найди мне платье… Платье, подходящее для дружеской встречи, — подчеркнула она.

Каждый даже самый крохотный коридор и лестница, комнаты и сами башни, составляющие дворец Зэариана Эльзенита, носили своё название, связанное с каким-либо камнем или иным материалом. Покои Дженны, к примеру, были жемчужными — Гаивэ̀. Гостевая башня именовалась опаловой — Опэ̀, а дворцовая — Э̀лмэс, алмазной.

Апартаменты, порог которых в это утро пересекла чародейка, скорее всего, назывались бирюзовыми. Гладкие стены и высокие потолки украшали вырезанные из камня небесные мотивы: облака и птицы, орнаменты, символизирующие ветер; солнечный свет передавали вкрапления золота в небесно-голубой породе. Из более зелёного тона была выточена мебель, увитая живыми лианами плюща.

Столик в центре гостиной украшала ваза, полная виноградных лоз и апельсинов, аккуратно расставленные штоф и бокалы из прозрачного стекла. Подушки, расшитые розами и птицами всех оттенков мёда, были разложены на креслах в тщательном порядке: по цветам, мотивам и размерам.

Не желая нарушить строгой системы, Дженна осторожно присела на самый краешек кресла и устремила голодный взгляд на фрукты. Тревога прогнала её аппетит во время завтрака, не позволив съесть ни орешка, ни цветочка. Но теперь природа вновь брала своё, напоминая о естественных потребностях бурчанием в животе.

От волнения у девушки так дрожали руки, что даже косы ей помогала заплетать Эфедера Уиренса. Возможно, потому же ей не удалось и безнаказанно отщипнуть зелёную виноградину. От неловкого касания конструкция в вазе развалилась. Апельсины упали на стол, со стола прыгнули на пол. Они раскатились по комнате так резво, как будто только и мечтали о том, чтобы сбежать из этой идиллии.

— Дженна! — прозвучал радушный голос. — Доброе утро.

Вышедший из соседней комнаты Дэрей Сол поднял с пола оранжевый фрукт и, подойдя к столику, вернул его на место. Девушка поправила складки на юбке, мысленно ещё раз похвалив Эфедеру за то, что та всё-таки отыскала приличное одеяние. Платье из травянисто-зелёного атласа было сшито в точности по фигуре чародейки. Оно облегало её тело, словно вторая кожа, однако не позволяло увидеть того, чем, по мнению девушки, должен любоваться отнюдь не каждый.