Книга Любаша, страница 70 – Лира Алексахина

Выглядел он паршиво. Посерел с лица. Красные глаза. Новая морщинка горькой складки вокруг рта. Сине-фиолетовые круги под упрямыми глазами. Стало горько. В груди защемило. Темнота за окном вытряхивала одеяло, рассыпая побольше сумрака.

— Это вам, — тепло улыбнулась, аккуратно отодвинула бумаги и поставила перед ним пирог, готовая в любой момент убраться восвояси, если начнет орать.

Мюррей поднял брови, гипнотизируя заботу на тарелке. Задернула шторы. Придвинула два канделябра зажжённых свечей, не забыв запалить те, что на стенах.

— Глаза надо беречь, — буркнула под нос.

— Мне уже можно и не беречь, — отмер мужчина. — Что это?

— Радость, — нахально уселась на стул с другой стороны стола. — У вас сейчас только «надо», «должен», «успеть». О себе не думаете… И выглядите паршиво.

— А ты храбрая женщина, — хохотнул капитан. — Сказать вот так, в лицо. Давай, свою радость, — улыбнулся и взял ложку.

Внимательно рассматривая бумаги, не видела их содержания.

— У меня просыпается магия? — спросила еле слышно, надеясь на отрицательный ответ.

— Да, Люба… Кто просветил?

— Анна.

— Тогда не страшно. Изменения есть?

— Нет.

— Боишься? Не надо. Это не огонь, и не стихия. Иначе, уже бы проявилось. Ты… издалека. Думаю, будет что-то… другое. Не переживай, за тобой… потом присмотрят… Когда меня не будет.

— Ну все, — взьелась на него. — Хватит хоронить себя раньше времени, сдувать пыль с капризной матери и ходить вокруг да около с истеричками этими! Я взрослая женщина и смогу позаботиться о себе сама, это раз!

Капитан откинулся на спинку стула и с полуулыбкой слушал спич. Меня несло.

— Мамаша ваша — эгоистичная клуша, простите великодушно! Только и может, что орать да возмущаться! Хоть раз бы подумала о вас! Вы — ее ребенок, а не она ваш! Внука ей подавай, — встала и вцепилась в стол, не зная куда деть руки. — А она тут жила с вами? А она о вас заботилась, когда из столицы выперли? Нет, она с комфортом грустила на пуховых подушках, вытирая слезы надушенным платочком! Тьфу! А сейчас, она спросила, устали ли вы? Больно ли вам? Есть ли силы? Девицы эти… Не любят они вас. И не полюбят. Им бы на балах юбками крутить, внимание получать и цацок побольше. Так возьмите и купите уже одну! Чтоб сил высасывало меньше! — волна возмущения взметнулась и опала. Стало стыдно. — Простите…. Это не мое дело…

Села обратно.

— Почему же, в наше время очень редко встретишь… честного человека, — доел последний кусь Мюррей, странно поглядывая. — Это все ваши умозаключения?

— Не все, — буркнула, отворачиваясь. — Но я промолчу, — тоскливо вздохнула и вспомнила, зачем пришла. Встрепенулась. — Снимайте маску, — обогнула стол, воинственно сжимая кулак.

— Зачем? — устало спросил Джонатан. — Мы уже все перепробовали. Хватит.

Упрямый осел! Что бы ляпнуть такого? ….

— Это Велдон прислал, — соврала, не моргнув глазом. — Сам он плохо выглядит. Велел позаботиться о вас. Давайте, день был длинный, я тоже устала. Уговаривать еще вас, — хорохорилась, а у самой дрожали руки. Щас как гаркнет. Внутренне собралась.

— Люба, это бесполезно. Признайте уже.

— Никогда, — упрямо посмотрела ему в глаза.

— Давайте, — сдавшись, протянул открытую ладонь. — Перед сном…

— Угу, бегу и спотыкаюсь. Мюррей, будете сопротивляться, не испеку завтра сладостей!