Книга Любаша, страница 20 – Лира Алексахина

Согнулась и закрыла руками лицо, утыкаясь в собственные колени. Что делать? Одна. Никто и звать никак… Слезы потекли по щекам. Разогнулась и зло стерла. Не буду постельной грелкой!!!

Вспомнилась бабушка и ее громкое: «Люба, вытащи голову из жопы и начни уже думать!!» Да, Мария Вениаминовна умела сквернословить.

Так, надо извиниться перед Хильдой и придумать, что предложить в обмен за свою свободу. Спицы? Вязание? Вышивание? Рецепт эклеров? На кой ему эклеры…Пфф. Я ведь ни черта не знаю из области полезных знаний. Вряд ли их заинтересует теорема Пифагора или цитирование стихов Пушкина. Начнем с трусов и белья. Это можно продавать, это принесет прибыль.

За составлением наполеоновских планов и застала меня Хильда. Только теперь хмурой и задумчивой была она.

— Все? Я раскрыта? — внутри похолодело.

— Нет, — мотнула она головой. — Потом расскажу. А пока пошли, только тихо. Помощь твоя нужна. Не хорошо мне стало, — растерла грудь.

— Что сделать? Где лекарства? — подскочила к ней.

— Замолчать и слушать, — сердито отозвалась вредная тетка.

Следующий час я изображала теленка, ходившего хвостиком за мамкой. И с сердцем у нее все было в порядке.

Вот зачем холостому мужику особняк на два этажа, при том, что он приходит только поспать и поменять одежду? Ответ: чтоб был. Настроение у Хильды скакало вверх-вниз, словно бешеный график электрокардиограммы. Она решила во что бы то ни стало умаслить Джонатана, чтобы тот был благосклонным при принятии решения.

То ей надо чистое белье — все вытащи. То не надо — убери. То ей нужно помыть полы на ночь глядя, грязно, а света нет — тащи свечи. Тут же нет сил — убери все обратно, пошли печь пирог. Пирог точно поможет! По пути ей стало холодно, пошли разжигать камин. А то, что я не умею, ее мало волновало. На все вопросы отмахивалась, не соизволив обратить внимание на ни один. Когда исцарапали мои руки и вогнали в них по меньшей мере десяток заноз, слабый огонек сжалился и таки затрещал, неохотно распространяясь по бревнышкам. Потом поперлись на кухню, попутно проинспектировав всю посуду в поисках «любимой чашки хозяина».

— Все Хильда, ты меня достала. Без обид, — встала посреди коридора, пытаясь отдышаться, и подняла руки вверх. — Веди к нему, пошло все лесом! Попробую уговорить сама, без твоей помощи.

— Так да? — задрожала нижняя губа у тетки. — Как ей помощь, так бегай, Хильда молодухой, собирай чужих пострелят. А как мне помощь нужна, так достала, да? — поникли плечи. — Для тебя старалась, как к родной, со всей душой!.. Пошла вон! — оттолкнула и побрела сгорбленная по коридору.

Слова о том, что она чересчур рьяно взялась за помощь, застряли в горле, вместе с комом обиды. Такой дрянью я не чувствовала себя давно. Глубоко вздохнула и глубоко выдохнула.

Спокойно, Люба! Раз, два, три.

Ллладно. Сжала кулаки. Отдам долг за «ромашек» и улизну от этой деятельной женщины, пока ноги не протянула от ее заботы.

— Прости меня… Я помогу.

— Правда? — просияла вмиг обернувшаяся женщина.

Старая интриганка, вот кто она!! Пока я хватала воздух ртом, чтобы затолкать поглубже свои возмущения, Хильда протащила на буксире до кухни. Чертыхаясь со свечой в руке во тьме холодного погреба, искала долбаную муку, потому что Хильда забыла, куда сунула мешок. Мы облазили все вдоль и поперек.