Онлайн книга «Откупное дитя»
|
— Мне бы грача моего, — перебиваю я. Опивень расстраивается так, что даже рожки его скорбно опускаются к земле. Но не спорит и пальцем в тень бочки тычет. Чигирь лежит на земле кверху брюхом, раскинув крылья и сыто икая. — Ты чего это — упился?! — Ыху. — Я тебе дам — «ыху»! Ты должен был проверить, что Чёрная не сбежала со всеми вещами! Чёрная — это коза, вообще-то белая и обманчиво-добрая на вид, но я-то знаю, какая она на той стороне! Молока она не приносит, чесаться не даётся, зато кормит себя сама и таскает на спине всю поклажу. Мы с ней, можно сказать, почти сдружились, но похулиганить Чёрная никогда не прочь. — Да чё ей… — Ну я тебя!.. Грач глаза закатывает и говорит смиренно и безразлично: — Ну, бей. Я его, конечно, не бью, хотя немного хочется. Беру его в руки ласково, по глупой голове глажу, а потом хватаю покрепче и несколько раз окунаю в бочку с колодезной водой. — Аааа!! — верещит грач и затыкается, когда снова оказывается под водой. — Ля, а ну пусти! Спасите! Помогите! Убивают!! Я мстительно макаю его ещё разок. И говорю сурово: — Пить вредно. Грач соскакивает на землю, отплёвывается и называет меня такими словами, которыми даже ведьмы ругаются только в самые плохие дни. А я упираю руки в боки: — Мы так не договаривались! — Да мы вообще никак не договаривались! Я тебя сюда и не звал! Сама же и попёрлась — бухать и с мужиками обжиматься! — Я?! С мужиками?! — Тьфу! Он встряхивается всем телом, как собака. Опивень смотрит на нас с интересом и манит своим черпаком, а больше здесь и нет, к счастью, никого. — Вот ты… дурак! С мужиками я обжиматься приехала, а ты ну просто волхв в птичьем облике, даром что целое ведро вылакал. Вообще-то я с Матушкой говорила, и сейчас ещё пойду разговаривать, вместо того, чтобы веселиться! А надо, чтобы ты ходил. Или что, тебе грачом быть нравится? — Зря время тратишь. Березовицу вон бабы хвалят, ты попробуй, может поумнеешь. — Да я ради тебя ведь это всё делаю! — А я просил?! — Да ты… да ты… Это почему-то до слёз обидно. Я и понимаю, что жизнь у Чигиря — совсем не мёд, и сейчас это не он сам говорит, а из него брага и «меланхолия» отвечают. Но злые слова всё равно ранят. Я ведь — от чистого сердца. Я помочь ему хочу, потому что надо помогать тем, кому плохо. Он мог бы поблагодарить вообще-то! А он… тьфу. И говорят про него здесь дурно, вспоминаю вдруг. «С убивцей водишься», сказала полудница, а я мимо ушей пропустила. Это здесь мы пляшем вместе, а так, случается, ведуны в деревни русалочьи головы приносят. Много всего бывает на дороге. — Там девки тебя не очень-то любят. Говорят, ты убил кого-то. — А им-то какое дело? — крысится Чигирь. — У всех нынче много лишних дел! Те — не любят, эта — в бочку. Оставьте ж вы все меня в покое! — Да я помочь же тебе хочу! — Себе помогай, недоучка. Что, буквы научилась разбирать, думаешь, ведьмой стала? — Ты же сам говорил! Что человеком хочешь быть. — Передумал. — Ну как это передумал? — Взял и передумал! Эй, опивень! Налей мне, налей… — Не надо ему ничего наливать! — А ты мне не мамка. Вот и не лезь! На этом терпение моё заканчивается. Я кусаю губы, стискиваю кулаки, смаргиваю злые слёзы. И говорю твёрдо: — Я очень в тебе разочарована. — Да и пошла ты! ✾ ✾ ✾ — А чего плачешь-то, или слёзы в тебе есть лишние? На вот лучше, ляльку качай! |